Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 68 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 72 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/modules/static.php on line 145 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 60 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 64 Роман Жанна Дарк
Глава XXVIII
 
Армия нуждалась в отдыхе, и для этого было выделено два дня.
Утром, четырнадцатого, я писал под диктовку Жанны в маленькой комнатке,
которой она иногда пользовалась для своих частных занятий, когда хотела
избавиться от слишком назойливых официальных посетителей. В комнату вошла
Катерина Буше. Усевшись, она сказала:
- Жанна, дорогая, я не помешала? Мне хотелось бы поговорить с тобой.
- О нет, нисколько. Наоборот, я даже рада. О чем же ты хочешь говорить?
- Вот о чем. Вчера я всю ночь не могла заснуть. Ты слишком рискуешь
собой, дорогая! Паладин рассказал мне, как ты спасла жизнь герцогу, заставив
его уйти из-под обстрела.
- Ну, и что же? Разве я неправильно поступила?
- Ты поступила правильно. Но ведь ты и сама была там. Это ужасно! Кому
нужна такая бессмысленная отвага!
- Почему же бессмысленная? Мне ничто не угрожало.
- Как ты можешь так говорить, когда на тебя со всех сторон сыпались эти
смертоносные штуки?
Весело рассмеявшись, Жанна попыталась перевести разговор на другую
тему, но Катерина не отступала.
- Ты подвергалась смертельной опасности. Разве можно стоять на виду? А
потом ты повела войска в атаку. Жанна, не искушай провидение. Дай мне слово,
что больше не будешь ходить в атаку, а если это уж так необходимо, пусть
идут другие. Я трепещу от страха. Обещай мне, что ты будешь беречь себя.
Обещаешь?
Ее просьба осталась без ответа. Огорченная Катерина некоторое время
сидела молча, а потом спросила:
- Жанна, дорогая, скажи, ты всегда будешь солдатом? Боже, как надоели
эти войны! Воюем, воюем... Когда же конец?
Сверкнув глазами, Жанна промолвила:
- Самое трудное в этой кампании будет завершено в ближайшие четыре дня,
потом все пойдет легче, без особого кровопролития. Да, через четыре дня
Франция одержит такую же победу, как и под Орлеаном. Это будет второй важный
шаг на пути к свободе.
Катерина вздрогнула, и я тоже. Как зачарованная, она уставилась на
Жанну, повторяя про себя: "Четыре дня, четыре дня". Наконец, тихо, с
благоговением спросила:
- Жанна, скажи мне, откуда ты это знаешь? Я чувствую - ты действительно
знаешь.
- Да, - ответила Жанна задумчиво. - Да, я знаю. Я нанесу два удара. А
на исходе четвертого дня еще один удар. - Она замолкла. Удивленные, мы
сидели окаменей. С минуту Жанна смотрела на пол и беззвучно шевелила губами,
потом чуть внятно произнесла: - И от этого удара английская власть во
Франции так пошатнется, что им не восстановить ее и через тысячу лет.
Мурашки пробежали у меня по спине. Мне стало жутко. Я видел: она опять
была в экстазе, как некогда на лугу в Домреми, когда предсказывала
деревенским ребятам их судьбы в войне, а затем забыла о своем предсказании.
Я видел: она была вне себя. Но Катерина, ничего не подозревая, радостно
воскликнула:
- О, я верю, верю! Как я счастлива! Ты вернешься к нам и проживешь с
нами всю жизнь. Ты будешь в почете. Мы будем тебя так любить, так любить!..
Лицо Жанны передернулось судорогой, и отрешенно, скорбным голосом она
промолвила:
- Не пройдет и двух лет, как я умру мучительной смертью.
Я вскочил с места и предостерегающе поднял руку. Только поэтому
Катерина и не вскрикнула, хотя я хорошо видел, что она готова была закричать
от ужаса. Я шепотом попросил ее выйти из комнаты и никому не говорить о
случившемся. Я сказал, что Жанна заснула и бредит во сне. Катерина шепотом
ответила:
- О, как я рада, что это только бред! Ее слова прозвучали как
пророчество.
И она вышла.
Как пророчество! Да, это было пророчеством - я-то знал. Я сел и
горестно заплакал, предчувствуя, что нам суждено ее потерять. Очнувшись,
Жанна вздрогнула, осмотрелась и, увидев меня в слезах, вскочила со стула и
бросилась ко мне, полная жалости и сострадания. Положив руку мне на голову,
она проговорила:
- Бедный мой мальчик! Что с тобой? Ну, подними голову и скажи мне.
Я вынужден был ей солгать. Хотя это и претило мне, но иного выхода у
меня не было. Я схватил со стола какое-то старое письмо, написанное бог
знает кем и бог знает о чем, и сказал, что оно только что получено от отца
Фронта, который сообщает, что наше Волшебное дерево срубил какой-то негодяй
и что...
Я не закончил. Она выхватила у меня письмо и принялась тщательно его
рассматривать, вертя перед глазами и так и этак. Крупные слезы катились по
ее щекам, и, громко всхлипывая, она проговорила:
- Какая жестокость, какая жестокость! Почему люди так бессердечны? Нет
больше нашего милого Волшебного Бурлемонского бука! Как мы, дети, любили
его! Покажи мне то место, где это написано.
И я, продолжая лгать, показал ей наугад мнимые роковые слова на мнимой
роковой странице. А она, глядя на них сквозь слезы, говорила, что это
противные, гадкие слова, написанные противными, гадкими буквами.
В это время чей-то громкий голос в коридоре возвестил:
- Гонец от его величества к ее превосходительству главнокомандующему
французской армией с донесением!