Глава IX
 
Поистине это был великий день и восхитительное зрелище. Жанна победила!
Де ла Тремуйль и другие ее недоброжелатели совершили большую ошибку,
позволив ей выступать по вечерам в суде.
Комиссия из духовных лиц, посланная в Лотарингию якобы для того, чтобы
собрать сведения о прошлом Жанны, а в сущности, чтобы затянуть время,
истощить ее терпение и заставить отказаться от намеченной цели, - вернулась
назад и сообщила, что личность Жанны не вызывает подозрений. Теперь/как
видите, дела у нас пошли на лад.
Народ ликовал. Мертвая Франция сразу ожила, молва докатилась до
отдаленнейших уголков страны, и все воспрянули духом. И если раньше,
доведенные до отчаяния, запуганные, люди опускали головы и шарахались в
сторону, когда с ними заговаривали о войне, теперь эти люди без всякого
принуждения спешили сами стать под знамена Девы из Вокулера; воинственные
песни и гром барабанов сотрясали воздух. И мне вспоминаются замечательные
слова, сказанные Жанной еще в деревне, когда я на основании фактов и
статистики доказывал ей, что дело Франции безнадежно проиграно и никто не в
состоянии пробудить угнетенный народ от летаргического сна:
"Он услышит бой барабанов и откликнется - встанет под развевающиеся
знамена и с честью выступит на защиту родины!"
Говорят, беда одна не приходит. Это изречение в равной степени
применимо и к удаче. Счастье нам улыбалось, мы пожинали плоды все новых и
новых успехов. Например: часть духовенства серьезно сомневалась в том, может
ли церковь позволить женщине-воину одеваться в мужское платье. Вскоре был
издан специальный указ. Двое из самых знаменитых ученых богословов того
времени- один из них был ректором Парижского университета - решили:
поскольку Жанна "должна исполнять обязанности мужчины и воина, то
справедливо и законно, чтобы ее наряд соответствовал ее положению".
Это было большим достижением - добиться у церковных властей дозвола для
Жанны одеваться по-мужски. Действительно, счастье хлынуло на нас потоком. Не
говоря уже о мелких волнах удач, я хочу вам рассказать об одной большой
волне, которая нас, людей маленьких, хлестнула с такой силой, что мы едва не
захлебнулись от радости. В день закрытия судебной сессии к королю вместе с
приговором были посланы курьеры, и на следующий день утром в морозном
воздухе раздались пронзительные звуки трубы. Насторожившись, мы стали
считать: раз, два, три - пауза; раз, два - пауза; потом снова - раз, два,
три. Тогда мы выбежали на улицу. Мы знали, что так трубят только тогда,
когда королевские герольды собираются объявить народу важный указ. Когда мы
вышли, народ валил отовсюду, из всех улиц и переулков; мужчины, женщины,
дети бежали возбужденные, раскрасневшиеся, набросив на себя что попало и
одеваясь на ходу; пронзительные звуки трубы не умолкали; толпа увеличивалась
и, наконец, заполнила всю главную улицу. Мы с трудом добрались до площади,
битком набитой народом, и там, на высоком пьедестале огромного креста,
увидели герольда в сверкающих одеждах, окруженного слугами. И герольд начал
читать громким голосом:
- Настоящим доводится до всеобщего сведения: августейший великий
государь Карл, милостью божией король Франции, соблаговолил даровать своей
любезной подданной Жанне д'Арк, прозванной Девою, титул, жалованье, власть и
полномочия главнокомандующего французской армии...
Тысячи шапок взлетели в воздух, толпа разразилась бурей одобрительных
возгласов, которым, казалось, не будет конца. Когда же воцарилась тишина,
герольд снова приступил к чтению и закончил так:
- ...А ее помощником и начальником штаба назначается принц королевского
дома, его высочество герцог Алансонский!
Едва он закончил чтение, как новый взрыв одобрительных возгласов
раздался на площади, стремительными потоками разлился по улицам и охватил
весь город от края до края.
Жанна - командующий всеми войсками Франции, а принц королевской крови -
ее подчиненный! Вчера она была никем, а сегодня поднялась на вершину
величия. Вчера она не была даже сержантом, капралом, рядовым солдатом, а
сегодня ей доверили всю полноту власти. Вчера она значила меньше, чем самый
заурядный новобранец, а сегодня ее приказания стали законом для Ла Гира,
Сентрайля, принца Орлеанского и для всех других выдающихся ветеранов и
прославленных воинов. Я думал только об этом, пытаясь постичь странное,
удивительное событие, которое свершилось на моих глазах.
Мысленно я перенесся в прошлое и увидел картину, до сих пор столь
свежую и яркую в моей памяти, словно все случилось только вчера, хотя в
действительности относилось к первым числам января месяца. Какую же картину
я представил себе? Я увидел перед собой крестьянскую девушку из глухой
деревушки, лет семнадцати от роду, никому не известную, как будто она жила
на другом полушарии. Она подобрала и принесла домой бедное, маленькое
существо - голодного, заброшенного котенка, приласкала, накормила его, и
котенок доверчиво свернулся у нее на коленях, мурлыкал и дремал, а она
вязала грубый шерстяной чулок и думала, - о чем? - кто знает? И вот не успел
еще котенок превратиться во взрослую кошку, как девушка, спасшая его от
гибели, стала главнокомандующим, а его высочество принц оказался в ее
подчинении. Она поднялась, как солнце над просторами ее родных полей, и
стала видимой всем, во всех уголках отечества! У меня кружилась голова,
когда я размышлял об этом, - так все это было странно и необычно.