Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 68 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 72 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/modules/static.php on line 145 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 60 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 64 Роман Жанна Дарк
Глава XV
 
Прошло еще две недели,  наступило 2 мая; в воздухе потеплело, в долинах
и на полянах появились первые луговые цветы, в лесах защебетали птицы,
природа сияла и нежилась под солнцем, всюду свежесть и обновление, сердца
наполнились радостью, в мире пробудились надежды. Равнина за Сеной,
бархатисто-зеленая, мягко простиралась вдаль; река была прозрачна и ласкова;
островки, заросшие кустарником, были очаровательны, но еще более прекрасны
были их нарядные отражения в сверкающих водах реки; и Руан, если смотреть с
высокого обрыва над мостом, стал снова отрадой для глаз, представляя собой
самую прелестную панораму города, какую можно где-либо видеть под прозрачным
куполом голубых небес.
Сказав, что сердца наполнились радостью и надеждой, я подразумевал
пробуждение природы и всего живого вообще. Но были исключения: мы - друзья
Жанны д'Арк, и наша героиня - несчастная узница, брошенная в каменный склеп
под мрачные своды огромной крепости, томящаяся без света и тепла, когда
вокруг - лишь протяни руку - все залито солнцем, жаждущая увидеть хотя бы
крохотный луч в своей темнице, - но, увы - ее лишили даже этого ничтожного
блага мерзавцы в черных сутанах, готовившие ей гибель и поносившие ее доброе
имя.
Кошону не терпелось продолжать свое грязное дело. Теперь он хотел
испробовать новый план: нельзя ли чего-нибудь достичь путем убедительной
аргументации и елейного красноречия, изливаемых на неисправимую пленницу
устами опытного оратора. Таков был его план. Но читать ей "Двенадцать
пунктов" нового обвинительного заключения он не посмел. Нет, даже Кошон
стыдился показывать ей эту чудовищную клевету; червяк стыда, издыхавший в
недрах его жирного тела, на этот раз проявил признаки жизни.
Итак, в погожий день второго мая вся черная свора собралась в
просторном зале крепостного замка. Епископ из Бовэ поднялся на свой трон, а
шестьдесят два члена коллегии уселись перед ним; стража и писцы заняли свои
места, и на кафедре появился оратор.
Затем мы услышали в отдалении звон цепей: Жанна вошла в сопровождении
тюремщиков и села на свою одинокую скамью. Теперь, после двухнедельного
отдыха от изнурительных допросов, она казалась здоровой и заметно
похорошела.
Она взглянула на судей, увидела оратора и сразу же поняла обстановку.
Оратор заготовил свою речь заранее, она была переписана и спрятана в
рукаве. Речь была так объемиста, что походила на книгу. Начал он без
запинки, однако посредине какого-то цветистого периода память изменила
оратору и ему пришлось заглянуть в рукопись, что в значительной степени
испортило эффект. Через минуту то же самое повторилось еще раз и, наконец, в
третий раз. Оратор покраснел от смущения, присутствующие выразили
сочувствие, и бедняга совсем растерялся. Тогда Жанна бросила реплику,
которая окончательно до-канала его. Она сказала:
- Читайте вашу "книгу", а потом я отвечу.
Надо было видеть, как смеялись эти дряхлые старцы, многие хватались за
животы, а незадачливый оратор имел такой глупый и беспомощный вид, что
вызывал всеобщую жалость, и даже я готов был ему посочувствовать. Да, Жанна
после отдыха была в хорошем настроении, и присущее ей чувство юмора снова
пробивалось наружу. Она сделала ему замечание совершенно серьезно, но мне
был понятен скрытый смысл ее слов.
Когда оратор снова обрел дар речи, он последовал благоразумному совету
Жанны и больше не пытался блеснуть искусством импровизации, а прочел остаток
речи по "книге". Он свел двенадцать пунктов к шести, и эти шесть тезисов
размазал, как умел, в своей обвинительной речи.
Время от времени он останавливался и задавал вопросы, а Жанна отвечала.
Подробнейшим образом были истолкованы сущность и значение церкви
воинствующей, и от Жанны еще раз потребовали, чтобы она подчинилась ей.
Ответ был прежний.
Потом у нее спросили:
- Веришь ли ты, что церковь способна заблуждаться?
- Я верю, что она заблуждаться не может; но за дела и слова мои,
совершенные и произнесенные по велению господа, я буду отчитываться лишь
перед ним.
- Не хочешь ли ты этим сказать, что у тебя не может быть судьи на
Земле? Разве святейший отец наш папа не судья тебе?
- Об этом я вам ничего не скажу. Милосердный господь - владыка мой, и
ему одному я подчинюсь во всем.
И тогда последовали страшные слова:
- Если ты не подчинишься церкви, высокие судьи здесь присутствующие
признают тебя еретичкой и ты будешь сожжена на костре.
О, такая угроза сразила бы насмерть меня или вас, но в сердце Жанны
д'Арк пробудилась прежняя отвага. Она порывисто встала, и ее ответ
прозвучал, как вдохновенный призыв, как воинственный клич, как сигнал
боевого рожка:
- Я могу сказать только то, что уже сказала, и в пламени костра я
повторю то же самое!
Услышать еще раз ее вдохновенный голос, увидеть еще раз воинственный
блеск ее глаз - как это действовало возбуждающе! Многие были взволнованы;
каждый, кто был человеком, будь то друг или недруг, не мог оставаться
равнодушным. Маншон, эта добрая душа, рискнул своей жизнью вторично, написав
на полях протокола красивым каллиграфическим почерком замечательные слова:
"Superba responsio!" ["Превосходный ответ!" (лат.)] С тех пор прошло
шестьдесят лет, но слова эти сохранились, и вы можете прочесть их там и по
сей день.
"Superba responsio!" Да, именно так. Ибо этот "превосходный ответ"
прозвучал в устах девятнадцатилетней девушки, когда смерть и ад смотрели ей
прямо в лицо.
Разумеется, не забыли вытащить за уши и вопрос о мужской одежде и, как
всегда, прения на эту тему тянулись до бесконечности. Был заброшен старый
крючок с приманкой: если она добровольно отречется от этой одежды, ей
позволят присутствовать на мессе. Но Жанна отвечала так, как не раз отвечала
до этого:
- Я готова ходить в женском платье на все церковные службы, если мне
разрешат, а вернувшись в тюрьму - одеваться в мужское.
Ей расставлялись ловушки в самой соблазнительной форме: хитрые судьи
делали ей разные условные предложения и с невинным видом пытались добиться
ее согласия на одну часть предложения, не оговаривая, что они согласны
выполнить его вторую часть. Но она легко разгадывала игру и расстраивала ее.
Ловушки были примерно такого образца:
- Ты согласилась бы сделать то-то и то-то, если бы мы тебе разрешили
то-то и то-то? На это она отвечала:
- Когда вы мне разрешите, тогда и узнаете.
Да, 2 мая Жанна чувствовала себя отлично. Она блистала умом,
находчивостью, и поймать ее на чем-либо было невозможно. Заседание длилось
целый день; борьба велась на старых позициях, которые приходилось
отвоевывать вновь шаг за шагом; оратор-обвинитель пускал в ход все свои
доводы, все свое красноречие, но успеха не имел и, огорченный, оставил
кафедру. Итак, шестьдесят два блюстителя закона отступили на исходные
рубежи, а их одинокий противник по-прежнему удерживал командную высоту.