Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 68 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 72 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/modules/static.php on line 145 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 60 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 64 Роман Жанна Дарк
Глава III
 
Мне прежде всего нужно было изыскать средства,  чтобы прокормить себя и
Ноэля, и когда Пьерроны узнали, что я умею писать, они от моего имени
обратились к своему духовнику. Он пристроил меня к одному доброму
священнику, по фамилии Маншон, который был назначен главным протоколистом на
предстоящем большом судебном процессе над Жанной. Я попал в необычное
положение: быть писцом у такого человека очень опасно, если узнают о моих
симпатиях и прежних делах. Впрочем, для опасений не было веских причин.
Маншон в глубине души сочувствовал Жанне и не выдал бы ни меня, ни моего
настоящего имени, так как я выбросил из своей фамилии все дворянские
признаки и выдавал себя за человека простого.
Я состоял при Маншоне весь январь и февраль и часто посещал вместе с
ним тюремный замок, ту самую крепость, где находилась в заключении Жанна,
однако в каземате, где она была заточена, я не был и видеть ее мне не
пришлось.
Маншон рассказал мне о всех предыдущих событиях. С того самого дня,
когда была продана Жанна, Кошон тщательно подбирал состав присяжных,
замышляя физическое уничтожение Орлеанской Девы. Уже много недель он
занимался своими гнусными поисками. Парижский университет прислал ему
несколько ученых, способных и надежных духовных лиц именно такого образа
мыслей, какой ему требовался; со своей стороны, он набрал из разных мест еще
многих церковников того же направления и такой же репутации, пока, наконец,
не укомплектовал всю коллегию грозного судилища, численностью до полусотни
знаменитых мракобесов. Фамилии они носили французские, но их интересы и
симпатии были целиком на стороне англичан.
Из Парижа был также прислан видный представитель инквизиции, ибо
обвиняемая подлежала следствию и суду по законам инквизиции; но это был
смелый и справедливый человек; он заявил напрямик, что данный суд
неправомочен разбирать подобное дело, а посему он отказывается принимать в
нем участие. Такое же честное заявление было сделано и еще двумя-тремя
лицами.
Инквизитор был прав. Процесс, возобновлявшийся здесь против Жанны,
проводился некогда в Пуатье, и суд вынес решение в ее пользу. Причем, то был
трибунал более компетентный, ибо в нем председательствовал архиепископ
Реймский, в подчинении которого был Кошон. Итак, здесь, как видите, суд
низшей инстанции без всяких оснований, с вопиющей наглостью готовился
пересматривать и вновь решать дело, уже рассмотренное и решенное судом
высшей инстанции. Можете вы это себе представить? Нет, нельзя было
беспристрастно разбирать это дело еще раз! Кошон не имел права быть
председателем этого суда по многим причинам: во-первых, Руан не входил в
пределы его епархии, во-вторых, Жанна не была взята под стражу по месту
своего постоянного жительства, а таковым является Домреми, и, наконец, этот
намеченный главный судья был заклятым врагом обвиняемой, а следовательно, по
закону, подлежал исключению из состава суда. Однако всеми этими важными
обстоятельствами пренебрегли. Местный капитул Руана в конце концов выдал
территориальные полномочия Кошону, хотя и не без борьбы и прямого
принуждения. Насилие было применено также и к инквизитору, и тот вынужден
был уступить.
Итак, малолетний король Англии через своего представителя формально
отдал Жанну в руки правосудия, однако С оговоркой: если же, паче чаяния, суд
не сможет осудить преступницу, то обязан вернуть ему оную незамедлительно.
О боже мой, какие же шансы на спасение оставались у покинутого всеми
дитяти, не имевшего там ни друзей, ни защитников? Забытого и покинутого
всеми - это самые точные слова. Ибо Жанна была брошена в мрачное подземелье,
окружена полудюжиной грубых и жестоких солдат, карауливших день и ночь тот
каземат, в котором находилась ее клетка; да, да! - ее посадили в клетку,
железную клетку, и приковали к постели за шею, за руки и ноги. Никогда возле
нее не было ни одного знакомого лица, ни одной женщины. Это ли не покинутая,
это ли не забытая всеми?
Жанну взял в плен под Компьеном какой-то вассал Жана Люксембургского, и
этот бессовестный Жан продал ее герцогу Бургундскому. И этот же бессовестный
Жан не постеснялся пойти лично взглянуть на Жанну в ее клетке. Его
сопровождали два английских графа - Варвик и Стаффорд. И эта гадина Жан
Люксембургский заявил Жанне, что выпустит ее на свободу, если она даст
обещание больше не воевать против англичан. Она уже достаточно долго
мучилась в своей клетке, но не настолько, чтобы пасть духом, и ответила
своему обидчику с презрением:
- Свидетель бог! Ты насмехаешься надо мной! Я знаю, у тебя нет на то ни
власти, ни желания.
Он настаивал. Честь и воинское достоинство Жанны были оскорблены; она
подняла свои закованные в цепи руки и, с лязгом опустив их, сказала:
- Взгляни! Мои руки знают больше, чем ты, и могут лучше предсказать. Я
знаю, что англичане собираются умертвить меня, надеясь, когда меня не
станет, снова завладеть Францией. Но этого не будет! И сто тысяч ваших
наемников не смогут поработить ее!
Этот вызывающий ответ привел Стаффорда в ярость, и он... (Вы только
представьте - он, сильный, свободный мужчина, а она - закованная в цепи
беззащитная девушка!) обнажил свой кинжал и бросился на нее с намерением
убить. Но Варвик схватил его за руку и оттащил. Варвик был умен. Лишить ее
жизни таким способом? Отпустить ее на небо чистой и неопозоренной? Да это
сделало бы ее кумиром Франции! Вся нация поднялась бы и устремилась к
победе, вдохновленная ее беспримерным геройством. Нет, ее надо было
приберечь для иной участи.
Но приближалось время Великого процесса. Более двух месяцев Кошон всеми
средствами выискивал и выуживал отовсюду подобия улик и свидетельств,
предположений и догадок, которые можно было бы использовать против Жанны, и,
наоборот, - тщательно отметал факты и доказательства, говорящие в ее пользу.
У него были неограниченные возможности, средства и полномочия для подготовки
и составления обвинительного акта, и он широко ими воспользовался.
А у Жанны не было никого, чтобы подготовить ее к защите; она была
заперта в каменных стенах каземата и не имела друзей, к которым могла бы
обратиться. Она не могла выставить ни одного своего свидетеля, ибо все они
были далеко, под французскими знаменами, а здесь был английский суд; их
схватили бы и перевешали, если бы они показались у ворот Руана. Никакой
помощи! Подсудимая оставалась единственным свидетелем - свидетелем со
стороны обвинения и свидетелем со стороны защиты, и смертный приговор ей был
предрешен еще до начала судебного заседания.
Узнав, что судебная коллегия подобрана из духовных лиц, представляющих
интересы англичан, она попросила, чтобы, справедливости ради, в состав суда
было включено столько же священников и с французской стороны. Кошон
поиздевался над ее просьбой и даже не счел нужным ответить.
По законам церкви, Жанна, как не достигшая совершеннолетия - двадцати
одного года - имела право потребовать себе адвоката, который вел бы ее дело,
давал сонеты, как отвечать на допросе, и ограждал бы ее от всевозможных
ловушек, расставленных коварными обвинителями. Вероятно, она не знала, что
имеет на это право и может законно настаивать на предоставлении ей защиты.
Никто ей ничего не объяснил, однако она догадалась сама и обратилась в суд с
соответствующей просьбой. Кошон отказал. Она молила, убеждала, ссылаясь на
свою молодость, неопытность и незнание кодекса законов, многочисленных
параграфов, пунктов и правил судебного производства. Кошон снова отказал,
заявив, что ей надлежит выпутываться самой, как сможет и как сумеет. Ах, не
сердце у него было, а камень!
Кошон подготовил обвинительный акт. Я назову его стряпню точнее:
перечень частностей. Это был подробный перечень приписываемых ей
преступлений, на основании которого суд должен вынести решение по
совокупности. Преступлений? Нет, скорее это был список подозрений и
обывательских слухов. В тексте этого чудовищного акта так прямо и
говорилось: она подозревается в ереси, колдовстве и прочих подобных
злодеяниях, направленных против религии.
Опять таки, по законам церкви, процесс такого рода мог быть начат
только после завершения предварительного следствия, которое установило бы
историю жизни и репутацию обвиняемого лица; существенно важно при этом,
чтобы следственные материалы были присоединены к обвинительному заключению,
как его неотъемлемая часть. Вы помните, что это условие было строго
соблюдено на процессе в Пуатье. Теперь повторили то же самое. В Домреми был
послан священник-следователь. Там и в близлежащих селениях он провел по делу
Жанны тщательный опрос и розыск и вернулся назад со своими выводами. Они
были ясны. Следователь доложил, что, по данным дознания, нравственный облик
Жанны во всех отношениях безупречен, такой, какого он "пожелал бы своей
родной сестре". Примерно такой же отзыв, как вы помните, был представлен и в
Пуатье. И это была правда, чистая правда. Добродетели Жанны выдерживали
любые испытания.
Заключение священника было веским доводом в пользу Жанны. То есть, было
бы, если бы оно увидело свет; но Кошон не дремал, и отзыв следователя исчез
из материалов обвинения еще до разбора дела. Из осторожности никто даже не
спрашивал, куда он девался.
Можно было думать, что Кошон уже вполне подготовился к началу судебного
процесса. Но нет, он затеял новую хитрость, желая во что бы то ни стало
погубить бедную Жанну, и его замысел был смертельно опасен.
Одним из важных членов суда, присланных Парижским университетом, был
священник Никола Луазелер. Это был высокий, статный мужчина с несколько
печальным выражением лица, приятным мягким голосом и учтивыми, вкрадчивыми
манерами. Глядя на него, казалось, что в этом человеке нет ни малейшего
признака вероломства и лицемерия, а в сущности он был полон и того и
другого. Ночью, под видом башмачника, его ввели в темницу Жанны; он
прикинулся ее земляком и тайным патриотом и представился ей как лицо
духовное. Ей было весьма радостно видеть пришельца с ее родных долин и
холмов, столь дорогих ее сердцу; а еще более обрадовалась она возможности
встретиться со служителем церкви и облегчить свою душу исповедью, ибо,
измученная телом, она жаждала пищи духовной, которой также была лишена. Она
открыла этой твари свое невинное сердце и, выразив ей сочувствие, лукавый
священник дал ей такие советы, которые могли бы погубить ее на суде, если бы
не врожденное благоразумие, всегда подсказывавшее ей правильный выбор.
Вы спросите, какое значение мог иметь этот план, если тайна исповеди
священна и не подлежит разглашению? Это верно, но допустим, некто третий
подслушал исповедь. Тогда этот третий не связан обетом сохранения тайны. Так
и сделали. Кошон приказал заранее просверлить дыру в стене темницы и,
самолично приложив к ней ухо, подслушал все. Горестно думать о подобной
подлости! Удивляешься, как они могли так обращаться с несчастной девочкой!
Она ведь не сделала им никакого зла.