КНИГА ПЕРВАЯ. В ДОМРЕМИ Глава I
 
Сьер Луи де Конт своим правнучатным племянникам и племянницам

Теперь год 1492. Мне восемьдесят два года. То, о чем я собираюсь вам
рассказать, я сам пережил и видел собственными глазами в детстве и в юности.
Во всех рассказах, песнях и исторических трудах о Жанне д'Арк, которые
вам и всему миру доводилось слушать, читать и изучать по книгам,
напечатанным позднее более усовершенствованными способами, упоминается и обо
мне, сьере Луи де Конте. Я был ее пажом и секретарем. Я был при ней от
начала до конца.
Вырос я в одной деревне с нею. Я играл с ней каждый день, когда мы оба
были еще детьми, точно так же, как и вы играете со своими сверстниками.
Теперь, когда мы сознаем ее величие, когда ее шля гремит во всем мире, может
показаться странным, что все, о чем я рассказываю, сущая правда; это похоже
на тусклую, ничтожную свечку, рассуждающую о вечно сверкающем солнце: "Оно
было моим сверстником и закадычным другом, когда мы оба были свечками".
Но все же это сущая правда, как я и сказал. Я был ее товарищем в играх,
а на войне сражался рядом с нею. До сегодняшнего дня отчетливо и ярко
сохранились в моей памяти ее прекрасный, светлый образ, ее изящная маленькая
фигурка; вот она, с отброшенными назад волосами, в серебряной кольчуге,
прильнула грудью к шее коня и мчится в атаку во главе французской армии, все
дальше и дальше врезается в гущу боя и порою почти исчезает из вида,
скрываясь за головами коней, за поднятыми мечами, за развевающимися на ветру
перьями шлемов и за преграждающими путь щитами. Я был с нею до конца, и
когда наступил тот черный день, который ляжет неизгладимым пятном на ее
убийц в сутанах {Прим. стр.25}, этих французских рабов Англии, и на Францию,
оставшуюся безучастной и не предпринявшую ни малейшей попытки к ее
освобождению, - моя рука была последней, которой Жанна д'Арк коснулась при
жизни.
Проходили годы и десятилетия, и образ чудесной девушки, промелькнувшей
метеором на военном горизонте Франции и исчезнувшей в дыму инквизиторского
костра, отодвигался все дальше и дальше в прошлое и становился все более
поразительным своей необычностью, священным, трогательным и прекрасным. И
только теперь я полностью понял и осознал, кем была она, - благороднейшим
существом, когда-либо жившим на свете после Сына божьего.