Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 68 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 72 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/modules/static.php on line 145 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 60 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 64 Марк Твен. Старые времена на Миссисипи
ПАРОХОД "ВЕЛИКАЯ РЕСПУБЛИКА"
 
  Владелец Джон Смит
Лоцманы: Джон Джонс и Томас Браун
Переходы | Промеры | Знаки | Примечания

Во время рейса эти бланки заполнялись изо дня в день и опускались в
ящики на баржах-пристанях. Например, как только оканчивался первый переход
за Сент-Луисом, все статьи бланка заполнялись под соответствующими
заголовками примерно так:
"Сент-Луис. Девять с половиной (футов). Корму привести на здание суда,
нос - на сухой тополь за лесопилкой, пока не пройдете первую мель; дальше
держите прямо". И потом в разделе примечаний: "Обходить вплотную к обломкам
затонувшего судна; очень важно: там, где поворот, под водой - новая коряга,
проходите выше".
Лоцман, опуская такой бланк в ящик в Каире (записав в него все переходы
от самого Сент-Луиса), вынимал и прочитывал множество свежих донесений (со
встречных пароходов) о состоянии реки от Каира до Мемфиса, полностью
ориентировался в дальнейшем, снова клал их в ящик и возвращался к себе на
пароход, настолько вооруженный против всяких случайностей, что мог
подвергнуть судно опасности только при совершенно невероятной собственной
небрежности.
Представьте себе все преимущества этой замечательной системы на реке в
тысячу двести, тысячу триста миль длиной, русло которой ежедневно меняется.
Лоцману, вынужденному раньше довольствоваться тем, чтобы видеть мель раз или
два в месяц, теперь помогала сотня зорких глаз, наблюдавших за нею, и
великое множество умных голов, - все сочлены по Ассоциации подсказывали ему,
как обойти трудное место. Вся информация была совершенно свежей, не более
чем суточной давности. Если же донесения из последнего ящика оставляли
неясность и сомнения относительно какого-нибудь предательского переката, у
лоцмана был выход: как только он видел встречный пароход, он давал особый
свисток; если на судне были лоцманы Ассоциации, они в свою очередь отвечали
условным сигналом; и тогда оба парохода подводили борт к борту, и все
неясности исчезали: точные и самые свежие сведения передавались устно и в
мельчайших подробностях.
Прибыв в Новый Орлеан или Сент-Луис, лоцман первым делом шел в
Ассоциацию и вывешивал в приемной свой последний, самый точный и подробный
отчет, - лишь после этого он имел право идти к своей семье. В приемной
Ассоциации вечно толпился народ, обсуждая изменения фарватера, и как только
подходил вновь прибывший, все умолкали, ожидая, пока он отчитается,
расскажет самые последние новости и устранит все накопившиеся сомнения. Люди
других профессий могут хотя бы временно оторваться от своих занятий и
поинтересоваться другими вещами. Не так обстоит дело у лоцмана: он должен
всецело посвятить себя своей профессии и ни о чем другом не разговаривать,
потому что невелика выгода быть один день во всеоружии знания, а на
следующий день все пропустить. Ему нельзя попусту терять ни времени, ни
слов, если он хочет быть всегда на высоте.
Но "посторонним" пришлось туго. У них не было ни специального места для
обмена мнениями и информацией, ни бюллетеней на пристанях - ничего, кроме
случайных и далеко не достаточных возможностей узнать какие-нибудь новости.
И следствием было то, что человеку иногда приходилось вести судно пятьсот
миль по реке с информацией семи- или десятидневной давности. При высоком
уровне воды еще можно было справиться, но когда наступало обмеление, это
становилось просто гибелью.
С неумолимой логикой последовали результаты: "посторонние" стали сажать
суда на мель, топить их, вообще влипать во всяческие неприятности, тогда как
с членами Ассоциации никаких аварий, как нарочно, не случалось. Поэтому даже
судовладельцы и капитаны, которые комплектовали свои суда исключительно
"посторонними" и прежде считали себя совершенно от Ассоциации независимыми,
разрешая себе утешаться бахвальством и насмешками по ее адресу, - теперь
стали чувствовать себя несколько неуютно. И все-таки они продолжали делать
вид, будто это их нимало не касается, покуда не наступил роковой день, когда
каждому капитану в отдельности формально предписано было немедленно
рассчитать "посторонних" и взять на их места членов Ассоциации. Но кто же
осмелился так поступить? Увы, это исходило от сил, стоявших за официальной
властью и, пожалуй, более мощных, чем сама власть. Это сделали страховые
компании!
Не время было "бряцать оружием". Каждому "постороннему" пришлось
незамедлительно убраться с вещами на берег. Конечно, все решили, что
Ассоциация столкнулась со страховыми компаниями, но это было неверно. Просто
страховые компании поняли превосходство системы "бюллетеней", поняли,
насколько она обеспечивает безопасность, и решили это дело между собой на
чисто деловых основаниях.
Теперь лагерь "посторонних" наполнился стоном, плачем и скрежетом
зубовным. Но делать было нечего - для них оставался только один выход, и они
пошли на это. Они приходили попарно и группами, протягивали свои двенадцать
долларов и просили принять их в члены Ассоциации. К своему удивлению, они
узнавали, что в уставе давно уже появилось несколько новых параграфов.
Например, вступительный взнос повышен был до пятидесяти долларов; и нужно
было внести, кроме этой суммы, еще десять процентов с жалованья, которое
каждый получал со дня основания Ассоциации. Часто взнос доходил до трехсот -
четырехсот долларов. Но Ассоциация даже не рассматривала заявления, если
сумма не была приложена. И даже тогда достаточно было одного голоса против,
чтобы провалить кандидата. Каждый должен был голосовать "за" или "против"
лично и при свидетелях, так что проходили недели, прежде чем кандидатура
принималась, ввиду того, что многие лоцманы были в рейсе. Однако
раскаявшиеся грешники наскребали средства из своих сбережений и один за
другим, проходя через длинную, нудную процедуру голосования, вступали в ряды
Ассоциации. Наступило время, когда человек десять остались вне ее. Они
говорили, что скорее подохнут с голоду, чем подадут заявления. И они
оставались долго без работы, потому что никто не решался их нанять.
Через некоторое время Ассоциация постановила, что с такого-то числа
оклады будут повышены до пятисот долларов в месяц. Все отделения Ассоциации
теперь окрепли, и отделение на Ред-Ривер даже повысило оклад до семисот
долларов в месяц. Учтя это, десять "посторонних", хотя и с большой неохотой,
сдались и подали заявления. А к этому времени прибавилась еще одна статья
устава, по которой надо было платить взносы не только с жалованья, которое
они получали со времени основания Ассоциации, но и с жалованья, которое они
получали бы до подачи заявления, если бы все время работали, а не сидели - в
пику всем - сложа руки. Оказалось, что принять их в члены Ассоциации очень
трудно; но в конце концов они все-таки прошли. Самый закоренелый грешник из
этой компании оставался вне Ассоциации до тех пор, пока ему не пришлось
приложить к своему заявлению шестьсот двадцать пять долларов.
Ассоциация теперь располагала солидным текущим счетом и была очень
сильна. "Посторонних" больше не было ни одного. Появилась статья устава,
запрещавшая брать "щенков"-учеников в течение пяти лет, после чего должно
было быть принято ограниченное количество - и не отдельными лицами, а всей
Ассоциацией - на следующих условиях: кандидату должно быть не меньше
восемнадцати лет; он должен происходить из хорошей семьи и иметь хорошие
рекомендации; он должен сдать экзамен по общеобразовательным предметам и
внести тысячу долларов аванса за право стать учеником; он должен находиться
в распоряжении Ассоциации, пока многие ее члены (кажется, чуть ли не больше
половины) не согласятся подписать его прошение о выдаче ему лоцманского
аттестата.
Все ранее принятые ученики теперь были отобраны от своих патронов и
поступили в распоряжение Ассоциации. Председатель и секретарь распределяли
их по своему усмотрению на тот или другой пароход и переводили с одного
судна на другое, согласно выработанным правилам. Если лоцман мог доказать,
что он по состоянию здоровья нуждается в помощнике, с ним отправляли такого
"щенка".
Рос список вдов и сирот, но росла также и финансовая мощь Ассоциации.
Ассоциация пышно провожала своих умерших и хоронила их на свой счет. Когда
требовалось, Ассоциация посылала своих людей по всей реке - искать тела
братьев, погибших во время аварии; иногда такие поиски обходились в тысячу
долларов.
Ассоциация добыла разрешение и занялась страхованием. Она страховала не
только жизнь своих членов, но отважилась и на страховку пароходов.
Организация казалась несокрушимой. Это была самая неуязвимая монополия
в мире. По закону Соединенных Штатов, ни один человек не мог стать лоцманом
без подписи на его прошении двух дипломированных лоцманов, а теперь не
существовало вне Ассоциации никого, кто мог бы дать такую подпись. Поэтому
прекратился выпуск новых лоцманов. Каждый год кто-нибудь умирал, другие
выходили из строя по возрасту и по состоянию здоровья, а новых на смену не
было. Со временем Ассоциация могла бы повысить оклады до любой суммы по
своему усмотрению; и пока она не дошла до того, чтобы вынудить правительство
изменить систему лицензий, владельцы судов должны были подчиняться, так как
выхода не было.
Судовладельцы и капитаны были единственным препятствием на пути
Ассоциации к неограниченной власти, но наконец и оно было устранено. Как ни
странно, но они сами добровольно это сделали. Когда Лоцманская ассоциация
объявила за несколько месяцев вперед, что с первого сентября 1861 года
оклады будут повышены до пятисот долларов в месяц, судовладельцы и капитаны
сразу подняли фрахт на несколько центов, объяснив приречным фермерам, что
это вызвано необходимостью, ввиду предстоящего большого повышения окладов
лоцманам. Довод был довольно неубедительным, но фермеры этого не заметили.
Им казалось, будто надбавка в пять центов на бушель зерна - вещь, при
создавшихся обстоятельствах, вполне разумная, и они совершенно просмотрели
тот факт, что с груза в сорок тысяч мешков получится сумма гораздо большая,
чем нужно для покрытия новых окладов.
Тогда же капитаны и судовладельцы образовали свой собственный союз,
предложили повысить оклад капитана тоже до пятисот долларов в месяц и
ходатайствовали о новой надбавке на фрахты. Идея была неожиданная, но то,
что удалось раз, могло ведь удаться и второй раз. Новая ассоциация
постановила (это постановление было принято еще до вступления всех
"посторонних" в Лоцманскую ассоциацию), что капитан, нанявший не члена
Лоцманской ассоциации, должен его рассчитать и уплатить штраф в пятьсот
долларов. Несколько солидных штрафов было уплачено, прежде чем капитанская
организация окрепла настолько, что стала пользоваться авторитетом у своих
членов; но потом все это прекратилось. Капитаны добивались, чтобы и
Лоцманская ассоциация запретила своим членам служить с капитаном - не членом
союза, но это предложение было отклонено. Лоцманы понимали, что, так или
иначе, капитаны и страховые компании все равно будут их поддерживать, и
благоразумно отказались связывать себя какими бы то ни было обязательствами.
Как я уже заметил, Лоцманская ассоциация стала крепчайшей монополией
чуть ли не из всех существующих; она казалась прямо-таки непоколебимой. И
все же дни ее славы были сочтены. Во-первых, новая железная дорога,
проходившая через штаты Миссисипи, Теннесси и Кентукки к северным
железнодорожным центрам, начала отвлекать пассажирское движение от
пароходов; потом пришла война и почти совершенно уничтожила пароходный
промысел на несколько лет, оставив большинство лоцманов без работы при все
растущей дороговизне жизни; потом казначей отделения в Сент-Луисе запустил
руку в кассу и скрылся, захватив с собой весь солидный фонд до последнего
доллара; и, наконец, железные дороги вторглись повсюду, и по окончании войны
пароходам почти нечего было делать, если не считать перевозки грузов. В ту
же пору какой-то гениальный человек с Атлантического побережья придумал
способ вести двенадцать грузовых барж за кормой паршивенького буксирчика, -
и тогда в одно мгновенье ока и Ассоциация и благородное искусство лоцмана
стали мертвым прошлым, трогательным воспоминанием.