Deprecated: mysql_escape_string(): This function is deprecated; use mysql_real_escape_string() instead. in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/modules/show.full.php on line 293 Твоей разумной силе слава - Часть 66

Твоей разумной силе слава - Часть 66

17-05-2012 in: Книги

Но, несмотря на этот поворот в языке, мы назвали нашего Беескова филистером не потому, конечно, что он мог показаться похожим на Вертера, а в том смысле, в каком Гете обозначал натуры непоэтические, чуждые энтузиазма, детища закоснелых привычек и традиций.

Однако в любви к природе мы не могли ему отказать, — ведь СВ так часто пускался в путь и каждый раз возвращался из поезд­ки бодрым и веселым.

А перед последним его путешествием мы вдруг обратили вни­мание, что он заговорил о своем желании побывать в одной вы­сокогорной деревне, чтобы добраться до какой-то не то поэмы, не то повести, на которую он натолкнулся там в молодости, так дне сумев по-настоящему ее оценить. Он уверял, что эта странная легенда несомненно создана во времена Ганса Сакса и школы мейстерзингеров, и полагал, что это старинная поэма, которая подверглась обработке и в которой некоторые отсутствующие страницы были позднее заменены некоей своеобразной прозой. Итак, смысл его невразумительного описания сводился к тому, что произведение это восходит к истинно поэтическим временам средневековья, но было повреждено, затем дополнено и оконча­тельно испорчено вставками, сделанными учителями, проповед­никами или бродячими писаками.

Нас не очень занимали мало аргументированные суждения, тем более что наш исследователь не мог ничего сообщить нам о содержании этого сочинения.

Он уехал, писал редко и лишь по прошествии нескольких месяцев сообщил мне, что переписал легенду, но при этом по собственному усмотрению восполнил недостающие места, испра­вив явные ошибки и противоречия.

И вот через полгода всех нас повергло в ужас известие о его кончине.

Но через несколько недель я, к своему немалому удивлению, получил пять тетрадей, завещанных мне стариной Беесковым, этим далеким от поэзии человеком. Но в том-то и дело, что, как это часто случается, все мы ошибались в нем: душа его была вов­се не чужда поэзии, как опрометчиво полагали мы. Я с удо­вольствием прочел старинную историю, которую он, по его сло­вам, переписал в горах. Но мне показалось, что он решительным Образом ее переделал, если не вообще сочинил сам. У меня не было уверенности, что весь этот рассказ о таинственной рукопи­си, пробелах в ней, старинных фрагментах и позднейших измене­ниях и добавлениях не являлся вымыслом. По мере того как я читал ее и раздумывал над прочитанным, в моей голове возника­ли все новые и новые представления. Волей-неволей, как бы сами собою напрашивались иные добавления и варианты, и не успел я решить для себя вопрос, позволительно ли расцвечивать пестрое полотно, сотканное чужим умом, иными красками, укра­шая его яркими лентами, даже с риском испортить всю картину, как плоды моей работы, созданной в часы вдохновения, были уже готовы. Я поделился окончательной своей версией с бесприс­трастными друзьями, составлявшими вместе со мною так назы­ваемый ученый круг. Но я умолчу о том, какое впечатление произ­вела на этот круг моя повесть, чтобы никоим образом не пред­восхитить благосклонную либо ворчливую критику, которая будет придирчиво стремиться отделить то, что создано мною, последним редактором, от того, что принадлежит добропорядоч­ному Беескову, средневековью, эпохе Ганса Сакса или же Готшеда.