Deprecated: mysql_escape_string(): This function is deprecated; use mysql_real_escape_string() instead. in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/modules/show.full.php on line 293 Твоей разумной силе слава - Часть 107

Твоей разумной силе слава - Часть 107

17-05-2012 in: Книги

Я не мог вывести крика отчаяния, раздавшегося так близко. Я набросил одежду и в сумерках по галерее проскользнул к хору, говоря себе самому, что в то время, как я читал Плавта, в состоянии Гертруды произошло, должно быть, какое-то измене­ние. На пороге самого решения, наверно, ее охватила неодоли­мая уверенность в том, что она погибнет в этой среде, в небытии или еще хуже — в гниении монастыря, взаперти с гнусными монахинями, их презирая и им ненавистная.

В дверях ризницы я остановился, прислушиваясь, и увидел Гертруду, простиравшую к настоящему тяжелому кресту свои руки. Они были окровавлены, и, может быть, колени ее тоже кровоточили, ибо всю ночь лежала она в молитве; ее голос охрип, и ее речь к богу, после того как она истощила и свое сердце и свои слова, была настойчива и груба, как если бы то было последнее усилие.

— Мария, матерь божья, сжалься надо мною! Дай мне пасть под твоим крестом, он мне не под силу! Я содрогаюсь при мысли о келье! — И она сделала такое движение, точно отрывала от тела змею; и потом, на высоте душевной муки, попирая даже стыд, воскликнула: - Мне нужны солнце и облака, серп и коса, муж и ребенок...

Перед лицом такого горя я все же не мог не улыбнуться, услы­шав это человеческое признание, высказанное пред непорочной, но улыбка замерла у меня на губах... Гертруда внезапно вскочи­ла и вперила большие глаза, горевшие на бледном лице, прямо на стену, где — не знаю откуда — появилось красное пятно.

— Мария, матерь божья, сжалься надо мною! — снова вскричала она. — Моему телу в келье не хватает места, и я ударяюсь головой о потолок. Дай мне пасть под твоим крестом, он мне тяжел! Если ты облегчишь его на моем плече, но не сможешь облегчить мне сердце, тогда, — и она уставилась на злосчастное пятно, — смотри, чтобы как-нибудь утром не нашли меня с раздробленным черепом!

Меня охватило бесконечное сострадание, и не только состра­дание, но и щемящий страх.

Гертруда, утомившись, присела на ларь, в котором хранилась какая-нибудь святыня, и стала заплетать свои белокурые волосы, разметавшиеся в борьбе с божеством. При этом она напевала полупечально, полулукаво, но не своим мощным альтом, а дру­гим, высоким, детским голосом: