Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 68 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 72 Deprecated: mysql_escape_string(): This function is deprecated; use mysql_real_escape_string() instead. in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/modules/show.full.php on line 293 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/modules/show.full.php on line 470 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 60 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 64 Твоей разумной силе слава - Часть 60

Твоей разумной силе слава - Часть 60

17-05-2012 in: Книги

Homines hominess faciunt in Paralyce

Можно причислить и поэтов, и стихи. Поэтому лавр произрастает на такой почве, соками которой ему не нужно делиться с мир­том, чьи свежие ветви тянутся навстречу времени. Так, по Баку, задержанная моча у птиц чистит их сверкающее оперенье, а по­мет питает это украшение; из чего следует, что павлин мог бы умерить гордость своим хвостом, подумав не только о своих ногах, но и о питании, и непосредственной достижимости его. И все же, утверждая это, я не хочу приписать голове полную без­деятельность при сочинении книг; этот орган создает план, выполнение которого ложится на гения. "Мясо зачастую берется в одной стране, а бульон — в другой", - говорит Аддисон, хотя и в ином смысле. Однако недостойной похвалы я сделал голову потому, что куда больше предпочтения отдаю колориту рисунка. Здравому смыслу тощий план стихотворения, возможно, ближе, чем живость слов и метафор, но лишь последние свидетельству­ют о поэзии. Так нет ничего более похожего на лошадь, чем ске­лет осла, но покройте умосозерцаемый скелет мясом, не забыв яри этом глотку и уши, и возникнет животное, на котором столь импозантно ездят верхом все сочинители метафор, как, впрочем, и короли. Против убежденности моего читателя восстает упрек, искоренение которого выльется, возможно, в небольшое отступ­ление от темы. Читатель, вероятно, не слишком приучен к глу­хой перегородке между головой и сердцем, чтоб счесть возмож­ным превращение певца любви платонической в певца любви антиплатонической. Упрекая меня, он забывает, вероятно, также и о причастности тела к нравственности и лучших детищ его облекает такими блестящими именами, что они начинают сты­диться своего родителя. Последнее является содержанием следую­щего абзаца, а первое — ближайшего. Возрождением своей набож­ности г-н А. обязан не своему исповеднику, а своему врачу; его сердце обрело здоровье вместе с нижней частью живота — табач­ный клистир прочистил и то, и другое. Г-н Б. освобождается от мизантропии с помощью слабительного, вводя микстуру в авгие­вы конюшни, чтобы лучше переваривать и любить. Страдающий полнокровием г-н В., перестав ощущать угрызения совести, приписывает облегчение не тому, что с него просто сняли голод­ных пиявок, а вмешательству Святого Духа; однако напрасно цирюльник откроет ему ланцетом врата блаженства, если он будет бежать дьявола-искусителя, принявшего образ мартовско­го пива, и, чтоб вернуть себе здоровье и благодать, пить воду наподобие того, как в христианской церкви разные времена) помазанием возвращали больным здоровье и благодать одновре­менно и, подобно коптским христианам, приурочивали креще­ние к обрезанию. Из брата г-на Л. побои изгоняют гнев, и его израненная спина читает его мозгам конфиденциальную лекцию по логике. Почему я вчера обращался к фантазии, к нашей прек­расной душевной силе, с меньшим успехом? Моя служанка раз­бавила мне водой кофе больше, чем обычно; а сегодня она укра­ла у меня только пол-лота кофе, и это все, с чем я могу рассчи­тывать хоть на какие-нибудь аплодисменты знатоков искусства... А возьмите любовь, которая делает человека богом, чтобы этого бога, как бога Юпитера, обратить затем в животное. Свою небесную Венеру, любезный юноша, которая, по твоему вчераш­нему описанию, украшала себя не только утренней зарей и на прическе которой вместо заколок блистали не только золотые булавки неба, очарование которой куталось не только в негли­же, сотканное из солнечных лучей, горло которой вибрировало не только от серафических трелей, тело которой было не только прекраснее тела богини, но и чья душа была святее ангела, — эту Венеру ты сегодня больше не любишь; в чем дело? Разве ее добродетель, лишавшая ее половины всех адресованных ей восторгов, утратила нынче власть над тобой? "Да! - говоришь ты, — оказалось, что на правой руке у нее родничок, и вообще она... и т. д." Я понимаю тебя: все тело ее добродетельно, но вот беда - порочна правая рука. Не случайно утверждают стоики, что один порочный палец на ноге сводит на нет добродетели не толь­ко прочих девяти, но и всех остальных членов. Клятвам в вечной верности коса смерти, верно, и не повредит, зато может повре­дить острый нож — а он обычно не ценит того, кого губит.