Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 68 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 72 Deprecated: mysql_escape_string(): This function is deprecated; use mysql_real_escape_string() instead. in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/modules/show.full.php on line 293 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/modules/show.full.php on line 470 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 60 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 64 Твоей разумной силе слава - Часть 54

Твоей разумной силе слава - Часть 54

17-05-2012 in: Книги

Автор не нуждается ни в какой особенной авторской душе, ибо ею является его тело — как на одном полотне Паррасия за зана­веской нет никакой картины, ибо занавеска и есть сама картина. Определенные, якобы духовные действия тело автора выражает не только словами, но и указанием на их физическое происхож­дение; и нет ничего более неразумного, чем для изготовления такой телесной вещи, как книга, взывать к небесам за таким dues ex machina, как душа. Анатомия (как выяснится из после­дующего) — важнейшая составная часть практической психоло­гии, и молодой рецензент правильно поступит, если рассуждение об эстетике свяжет с рассуждением о внутренних органах. Различ­ные органы суть не что иное, как различные душевные силы. Каждым органом ведает какая-то муза. Орган находится под влиянием определенной звезды и, согласно Галену, обладает собственной душой. Я опасаюсь — но вовсе не потому, что дока­зываю происхождение большинства духовных детищ из физичес­ких тел, — заработать ругательное прозвище материалиста: ибо утверждать, что можно рубить дрова, не имея головы, вовсе не значит утверждать, что можно думать руками, и если я соглаша­юсь с материалистами в том, что у них нет души, то я вовсе не обязан отказывать в существовании души их противникам.

Один из своих опытов Монтень посвятил большому пальцу руки10; и этому знаменитому примеру я дерзну отвести в своем исследовании больше всего места не только для вящего вос­хваления большого пальца, но также и самой руки. Всякому по­борнику истины должно быть больно, глядя на то, что бессмерт­ные руки писателей низведены до простых прислужников и ис­полнителей воли писательских голов. Сравним же заслуги писа­тельских рук с заслугами писательских голов и воздержимся при этом от неудовольствия! Книга обязана руке своего родителя силою содержания, а голове его не более, чем гравюрным изо­бражением, созданным каким-нибудь г-ном Ы; книга обязана руке словами и красивыми образами, новизна которых столь приятна читателю, а голове — всего лишь мыслями, преклонные лета которых нередко раздражают; без руки писатель способен сделать так же мало, как и живописец; безруки автор так же мало способен написать книгу, как наборщик набрать ее, а делать это без головы может научиться всякий и у кого угодно; и автор, и наборщик нуждаются в голове лишь для того, чтобы насладиться плодами своих рук. Скажу больше — с тех пор, как головы отка­зались отдавать современным писателям свои сокровища, стали щедрыми руки, и лишь доброте последних сочинители обязаны тем, что враждебность первых стала менее ощутима; теперь можно меньше думать и больше писать; правда, формат в шест­надцатую долю листа для души их духовных детищ слишком просторен, но для тел этих детищ слишком тесен том и в долю восьмую, ибо, пренебрегая нервическим духом, сочинители ныне тратят больше чернил. Слабостью своих голов они подобны мед­ведю, каким его описывает Плиний, как подобны ему и си­лой передних лап, - в чем схожи с раком, в клешнях которого заключена вся плоть, каковая отсутствует в его голове. И, глядя на то, как хищная птица, разрывая добычу, пользуется не столь­ко клювом, сколько когтями, становится понятно, почему неко­торые сатирики лучше пишут рукой, чем говорят языком, и раз­влекают читательский мир лучше, чем своих друзей. Отсюда следует, что нет ничего более неблагодарного, чем предпочитать ру­кам голову, и Лию, плоть которой производит на свет восхвалителей ее лика, ставить выше Рахили, утверждающей свою красоту отнюдь не плодовитостью; и нет для меня ничего более невыносимого, чем то, что журналы восхваляют не длинные руки, а длинные уши и лишают похвалы пальцы, воздавая ее голове. Так руки умного писца вынуждены зачастую играть роль головы невежественного начальника канцелярии и делать то чему они должны придавать только форму, — и все же за хорошо составленную бумагу хвалят не писца, а начальника. Так, красиво причесанную голову какого-нибудь генерала окружает ореол славы, которую стяжали и заслужили лишь вооруженные руки его воинства, и тысячи мускулов оказываются лишены награды за победу одной-единственной головой, которая в сражении даже не участвовала. Тем самым заслуги руки я не ограничиваю только писательским трудом. Я почитаю все преимущества, воз. награждаемые на руке кольцом, объединяющим палец с мыслью посредством буквы Д, коей другие могли бы увенчать свои имена — все те преимущества, которые врачу, как положено, дает определение, "что он является существом, в чьих пальцах заключена способность щупать пульс и держать сосуд с мочой",- все те преимущества, которыми рука какого-нибудь Гаснера была обязана его правоверным христианским мозгам и с по­мощью которых его пальцы укрепляли веру чудесами, — все те преимущества, которые мы лобызаем на красивых руках, а так­же все те, которые пальцы короля, чья корона удерживается не головой, сжимают в его скипетре. Но в авторе превыше всего ценю я руку, а в руке — большой палец. Во влиянии большого пальца на почерк Лафатер совершенно справедливо усматрива­ет ценностную характеристику его владельца, а еще не напечатан­ный мой трактат возвышает его до микрокосма in nuce. Именно поэтому, согласно одному античному писателю, большой палец руки нарекли именем pollex, потому что оно происходит от гла­гола pollere; поэтому называли его греки ситхеф, т. е. пред­дверием руки или заместителем руки. Если мысль прокладывает на лбу борозды, то письмо тот же след духовного напряжения оставляет на большом пальце, и Бейль рассказывает о Себастья­не Макции, поэте семнадцатого века, что перо, которое тот никогда не откладывал, оставило глубокие вмятины на его боль­шом, указательном и среднем пальцах. На большом пальце ре­цензент несет свое благороднейшее оружие — ноготь, которым он метит для бойни паршивых овец среди окружающих его книг.