ПИСЬМО ЧЕТВЕРТОЕ
 
 И вот Первая Парочка удалилась из райского сада, унося с собой
проклятие - вечное проклятие. Они лишились всех радостей, которые знали
до "Грехопадения", но тем не менее они были богаты, ибо взамен приобрели
ту, которая стоила всех остальных. Они познали Высшее Искусство.
Они усердно им занимались и были счастливы. Бог повелел, чтобы они
им занимались. На этот раз они послушались божьего веления. И хорошо,
что запрет был снят, ибо они все равно стали бы заниматься этим
искусством, даже если бы его запрещали тысячи богов.
Результаты не заставили себя ждать. Их звали Каин и Авель. А у них
были сестры, и они знали, как поступить с этими сестрами. Это привело к
новым результатам: Каин и Авель родили нескольких племянников и
племянниц. Те в свою очередь родили нескольких двоюродных племянников.
Далее считаться родством стало очень непросто и попытка внести ясность в
этот вопрос успехом не увенчалась.
Приятные труды по засолению земли продолжались из века в век и с
большой производительностью, ибо в те счастливые дни лица обоего пола
были еще способны к Высшему Искусству даже в таком возрасте, когда им по
всем правилам полагалось бы уже лет восемьсот как тлеть в могиле. Слабый
пол, нежный пол, прелестный пол в, те времена, несомненно, достиг своего
наивысшего расцвета, так как на него льстились даже боги. Настоящие
боги. Они сходили с небес и наиприятнейшим образом проводили время с
этими пылкими юными цветочками. Об этом повествует библия.
С помощью этих заезжих иностранцев население земли все возрастало и
возрастало, пока не достигло нескольких миллионов. Но бог разочаровался
в людях. Ему не нравилась их мораль, которая в некоторых отношениях
действительно была не лучше его собственной. И вообще представляла
нелестно точную копию его морали. Это были очень дурные люди, и, не
зная; как их исправить, бог мудро решил уничтожить их; Такова
единственная истинно просвещенная и достойная мысль, которую
приписывается ему его библией, и она могла бы навеки упрочить его
репутацию, если бы только он был способен воплотить ее в жизнь. Но на
него никогда нельзя было положиться - хотя сам он, разумеется,
рекламировал обратное, - и его; благих намерений хватило ненадолго. Он
гордился человеком; человек был лучшим его изобретением, человек был
первым его любимцем (если, конечно, не считать мухи), и он не мог
расстаться с ним раз и навсегда; и вот в конце концов он решил спасти
один образчик, а остальных утопить.
В этом он весь. Он сотворил всех этих негодяев и он один нес
ответственность за их поведение. Никто из них в отдельности не
заслуживал казни, хотя уничтожить их всех, несомненно, стоило, тем
более, что сотворение их уже было неслыханным преступлением, а позволить
им размножаться и далее значило бы только усугублять это преступление.
Но делать при этом исключение для любимчиков было и нечестно и
несправедливо - утопить следовало всех до единого или вообще никого.
Однако он, разумеется, на это пойти не пожелал; ему непременно
понадобилось оставить полдюжины на развод. Он не был способен
предвидеть, что новое человечество тоже станет дрянью, ибо Всевидящим он
бывает только в собственных рекламах.
Он выбрал для спасения Ноя и его семью и подготовил истребление всех
остальных людей. Он спроектировал ковчег, а Ной его построил. Ни бог, ни
Ной ковчегов прежде не строили и ничего в ковчегах не смыслили, так что
можно было ожидать чего-нибудь выдающегося. И ожидания эти обмануты не
были. Ной был земледельцем, и хотя он знал, зачем нужен этот ковчег, все
же не мог судить, отвечают ли намеченные размеры всем предъявляемым
требованиям (они, конечно, не отвечали), и предпочел с советами не
соваться. Бог не заметил, что ковчег маловат, и продолжал проектировать
его на авось, не произведя необходимых измерений. В конце концов судно
получилось слишком тесным, и мир по сей день страдает из-за того, что
оно не могло вместить все необходимое.
Ной построил ковчег. Он старался построить его как можно лучше, но
не избежал многих весьма важных упущений. Ковчег не имел ни руля, ни
парусов, ни компаса, ни помп, ни морских карт, ни лотлиней, ни якорей,
ни судового журнала, ни освещения, ни системы вентиляции; что же
касается грузовых трюмов - а ведь это было самое главное, - то чем
меньше будет о них сказано, тем лучше. Ковчегу предстояло носиться по
морю одиннадцать месяцев, и, следовательно, нужно было запасти такое
количество пресной воды, которое заполнило бы два таких ковчега, -
однако о дополнительном ковчеге никто не позаботился. Забортную воду
использовать было нельзя: ведь она-наполовину должна была состоять из
морской воды, а такую смесь не могут пить ни люди, ни сухопутные
животные.
Ибо спасению подлежал не только образчик человека, но и коммерческие
образчики других животных. Дело в том, что, когда Адам съел яблоко в
райском саду и научился плодиться и размножаться, другие животные также
постигли это искусство - наблюдая за Адамом. Они поступили очень умно,
очень предусмотрительно: ибо таким образом они извлекли из яблока все,
что в нем было полезного, не попробовав его и поэтому не заразившись
губительным Нравственным чувством, прародителем всей и всяческой
безнравственности.