Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 68 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 72 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/modules/static.php on line 145 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 60 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 64 Повести Марка Твена
ГЛАВА XV
 
    _Языческий вертеп. - Толки о многоженстве. - Внучка и бабушка. -
Курятник для жен в отставке. - Детей надо метить. - Отеческая забота о
подкидышах. - Семейная кровать._

Где еще услышишь столько увлекательных рассказов об умерщвлении
непокорных язычников? Трудно представить себе что-нибудь более уютное,
чем вечерок, который мы провели в Солт-Лейк-Сити, в вертепе одного
язычника, покуривая трубки и слушая повесть о том, как Бэртон верхом на
коне врезался в толпу умоляющих о пощаде беззащитных людей и, точно
собак, расстреливал из пистолета мужчин и женщин. И как Билл Хикмен,
"ангел-мститель", застрелил Драуна и Арнолда за то, что они через суд
потребовали от него уплаты долга. И как Портер Рокуэл творил свои
страшные дела. И как опрометчивые люди, приехав в Юту, порой
неодобрительно отзываются о Бригеме Юнге, или о многоженстве, или еще о
чем-либо, столь же священном, и уже наутро их находят распростертыми в
каком-нибудь глухом переулке, где они терпеливо дожидаются похоронных
дрог. Не менее интересно слушать разговоры язычников о многоженстве; тут
можно узнать, как некий толстобрюхий боров, старейшина или епископ,
женился на девочке - и ему понравилось; женился на ее сестре -
понравилось, женился на второй сестре - понравилось, женился на третьей
- понравилось, женился на ее матери - понравилось, женился на ее отце,
дедушке, прадедушке, а потом, не насытившись, снова явился и попросил
еще. И как нередко бойкая одиннадцатилетняя девчонка оказывается любимой
женой, а ее собственная почтенная бабушка падает в глазах их общего
супруга до последнего ранга и отсылается спать на кухню. И как
мормонские женщины потому терпят такое безобразное положение вещей, при
котором мать и дочери копошатся в одном гнилом гнезде и молоденькая
девушка выше родной матери рангом и имеет большую власть, что, согласно
их вероучению, чем больше у человека на земле жен и чем больше он
вырастит детей, тем более высокое место всем им уготовано в будущей
жизни,быть может, не столь высокое, сколь жаркое, но об этом они ничего
не говорят.
По словам наших друзей язычников, гарем Бригема Юнга насчитывает от
двадцати до тридцати жен. Часть из них будто бы достигла преклонного
возраста и уволена с действительной службы, но они хорошо обеспечены и
живут с полным комфортом в своем курятнике - или "Львином доме", как его
почему-то называют. При каждой жене ее дети, в общей сложности -
пятьдесят штук. Когда дети не шумят, в доме царит тишина и порядок. Все
домочадцы едят в одной комнате; и, говорят, такая трапеза может служить
образцом мирного счастья в семейном кругу. Ни одному из нас не довелось
отобедать у мистера Юнга, но один язычник, по фамилии Джонсон,
утверждал, что он как-то раз имел удовольствие позавтракать в "Львином
доме". Он дал нам яркое описание "переклички" и других предварительных
церемоний, а также кровопролитного боя, который разыгрался, когда подали
гречневые оладьи. Но он несомненно приукрашивал. Если верить его
рассказу, мистер Юнг повторил несколько острых словечек, принадлежавших
кое-кому из его "двухлеток", заметив при этом не без гордости, что уже
много лет снабжает такого рода материалом один журнал, издаваемый в
восточных штатах; потом он пожелал показать мистеру Джонсону того
ребенка, который отпустил последнюю удачную остроту, но никак не мог его
найти. Он долго рассматривал лица ребят, но безуспешно. В конце концов
он отступился и проговорил со вздохом: "Я думал, что признаю этого
сорванца, да вот нет, не признал".
Потом, по словам Джонсона, мистер Юнг сказал, что жизнь - печальная,
очень печальная штука, "потому что каждый раз, как человек вступает в
новый брак, радость его обычно омрачают досадные похороны одной из
предыдущих жен". И еще Джонсон рассказывал, что, пока они с мистером
Юнгом мило беседовали, явилась одна из его супружниц и потребовала
брошку, ссылаясь на то, что, как ей удалось узнать, он подарил брошку
номеру шестому, и пусть он не воображает, что такая вопиющая
несправедливость сойдет ему с рук без скандала. Мистер Юнг напомнил ей о
присутствии постороннего. Миссис Юнг ответила, что, если постороннему не
нравятся порядки в их доме, он может выйти вон. Мистер Юнг пообещал ей
брошку, и она удалилась. Но через минуту явилась Другая миссис Юнг и
тоже потребовала брошку. Мистер Юнг начал было усовещевать ее, но миссис
Юнг оборвала его на полуслове. Она сказала, что номер шесть получила
брошку, а номеру одиннадцатому брошка обещана, и "пусть он не увиливает,
свои права она знает". Он обещал, и она удалилась. Еще через минуту
явились три супружницы, и на голову мистера Юнга обрушился ураган слез,
упреков и настойчивых просьб. Им, мол, уже все известно про номер шесть,
номер одиннадцать и номер четырнадцать. Мистер Юнг пообещал подарить еще
три брошки. Не успели они удалиться, как еще девять супружниц
проследовали в комнату, и новый ураган забушевал вокруг пророка и его
гостя. Еще девять брошек были обещаны, и воинственные жены проследовали
обратно. Затем явилось еще одиннадцать, с плачем, воем и скрежетом
зубовным. И снова мир был куплен ценой обещанных брошек.
- Вот вам наглядный пример, - сказал мистер Юнг. - Сами видите, что
получается. Можете судить, какая у меня жизнь. Человек не может всегда
поступать благоразумно. Забывшись на минуту, я совершил опрометчивый
поступок: моей любимой номер шесть - простите, что я так называю ее,
другое ее имя выскочило у меня из головы, - я подарил брошку. Она стоила
всего-навсего двадцать пять долларов - то есть такова была ее видимая
цена, - но я мог бы догадаться, что в конечном счете она обойдется мне
много дороже. На ваших глазах цена ее выросла до шестисот пятидесяти
долларов, и - увы! - это еще не предел! Ибо по всей территории Юта у
меня имеются жены. Существуют десятки моих жен, чьи номера - не говоря
уж об именах - я могу вспомнить, только заглянув в семейную библию. Они
разбросаны по всем горам и долам моих владений. И заметьте, поголовно
все они услышат об этой злополучной брошке и все от первой до последней
умрут, по не отступятся. Брошка номера шестого будет стоить мне не
двадцать пять, а две с половиной тысячи долларов. К тому же эти
бесстыдницы начнут сравнивать подарки, и, если окажется, что одна брошка
чуть лучше остальных, они швырнут их мне обратно, и я должен буду
заказать новую партию ради сохранения мира в моем семействе. Вы, сэр,
вероятно, и не заметили, а ведь все время, пока вы были с моими
ребятишками, за каждым вашим движением зорко следили мои слуги.
Попытайся вы дать одному из детей монетку, или леденец, или еще
какой-нибудь пустяк, вас бы тут же выволокли за дверь, - если только это
удалось бы сделать до того, как вы выпустили подарок из рук. Иначе вам
надлежало бы в точности так же одарить всех моих детей, - и, зная по
опыту, сколь это важно, я сам позаботился бы о том, чтобы никто не
остался обделенным. Однажды некий джентльмен подарил одному из моих
детей костяную свистульку - поистине измышление дьявола, которое внушает
мне невыразимый ужас, да и вам, сэр, внушало бы, будь у вас в доме без
малого сотня детей. Но дело было сделано, а злодей скрылся. Я знал, что
мне предстоит, и жаждал мщения. Я выслал отряд ангелов-мстителей, и они
погнались за ним в неприступные горы Невады. Но они так и не изловили
его...
...Вы, сэр, понятия не имеете, что такое семейная жизнь. Я богат, и
все это знают. Я щедр, и все этим пользуются. У меня сильно развит
отцовский инстинкт, и всех подкидышей стараются всучить мне. Каждая
женщина, которая желает добра своему дитяти, ломает голову над тем, как
бы так устроить, чтобы ее сокровище попало в мой дом. Вообразите, сэр,
однажды сюда явилась женщина с ребенком, у которого кожа была какая-то
странная, словно неживая (да и у матери тоже), и клялась, что ребенок
мой, а она моя жена, что я женился на ней в такое-то время, в таком-то
месте, но она забыла свой номер, а я, естественно, не запомнил ее имени.
Она обратила мое внимание на сходство между ребенком и мною, и в самом
деле - он как будто походил на меня, - весьма частый случай в нашей
территории; короче говоря, я сунул ребенка в детскую, а женщина ушла. И
что же? О тень Орсона Гайда! Когда с ребенка смыли белила, он оказался
краснокожим! Нет уж, как хотите, а вы и понятия не имеете, что такое
семейная жизнь. Это собачья жизнь, сэр, просто собачья. Беречь деньги -
никакой возможности. Я пытался завести один подвенечный наряд на все
случаи. Не вышло. Сперва тебя венчают с существом, похожим на обмотанную
ситцем жердь, а потом берешь водянку на двух ногах, и нужно наставлять
платье остатками лопнувшего воздушного шара. Вот оно как. А счет от
прачки (простите мне невольные слезы) - девятьсот восемьдесят четыре
штуки белья в неделю! Нет, сэр, в таком хозяйстве, как мое, нечего и
мечтать об экономии. Одних люлек сколько нужно - вы только подумайте! А
глистогонного! А сиропа от колик! А колец, когда прорезываются зубки! А
"папиных часов" для развлечения младенцев! А щеток и тряпок для чистки
мебели! А серных спичек, чтобы наглотаться, и осколков стекла, чтобы
пораниться! Суммы, затрачиваемой на одно стекло, уж наверно хватило бы
на содержание вашей семьи, сэр. Как ни жмись, как ни урезай расходы, не
могу я быстро идти в гору, а ведь следовало бы, при моих-то
возможностях! Скажу вам прямо, сэр, было время, когда я просто рвал на
себе волосы оттого, что тысячи долларов лежат мертвым капиталом в
семидесяти двух кроватях, на которых спят семьдесят две жены, а не
отданы в рост, как полагается; и я взял да и продал всю партию, продал в
убыток, сэр, и смастерил одну кровать семи футов длиной и девяноста
шести футов шириной. Но это оказалось ошибкой. Я глаз не мог сомкнуть.
Мне казалось, что храпят все семьдесят две женщины сразу. Уши не
выдерживали. А как это было опасно! Я просто дрожал от страха. Все они
одновременно вдыхали воздух, и я прямо видел, как стены втягивались
внутрь, а при каждом выдохе они выпячивались наружу, и я слышал, как
трещат стропила и скрипит черепица на крыше. Друг мой, примите совет
старика, не обременяйте себя большой семьей, - уверяю вас, ни к чему
это. Только в маленькой семье, в тесном домашнем кругу вы найдете уют и
тот душевный покой, который есть лучшее и наивысшее благо из всех
уготованных нам в этом мире и утрату которого нам не возместят ни
богатство, ни слава, ни власть, ни величие. Поверьте мне, десять - от
силы одиннадцать - жен предостаточно для вас, не переступайте этой
границы.
Не знаю почему, но этот Джонсон не внушал мне особенного доверия.
Однако слушать его было интересно. И я сомневаюсь, удалось ли бы нам
почерпнуть все эти ценные сведения из какого-либо другого источника. Во
всяком случае, он выгодно отличался от неразговорчивых мормонов.