ПОСЛЕ ГРЕХОПАДЕНИЯ
 
Когда я оглядываюсь назад, мне кажется, что наш сад привиделся мне
во сне. Он был прекрасен, несравненно прекрасен, упоительно прекрасен, а
теперь он потерян для нас, и я никогда больше его не увижу.
Сад утрачен навеки, но я нашла его, и я довольна. Он любит меня, как
умеет; я люблю его со всем пылом моей страстной натуры, как и подобает,
мне кажется, моему возрасту и полу. Когда я спрашиваю себя, почему я
люблю его, мне ясно, что я этого не понимаю, да, по правде говоря, я не
особенно стремлюсь понять; такая любовь, думается мне, не имеет ничего
общего ни с рассуждениями, ни со статистикой, как любовь к другим
пресмыкающимся или животным. Да, вероятно, все дело в этом. Я люблю
некоторых птиц за их пение, но Адама я люблю вовсе не за то, как он
поет, - нет, не за это. Чем больше он поет, тем меньше мне это нравится.
И все же я прошу его петь, потому что хочу приучиться любить все, что
нравится ему, и уверена, что приучусь, - ведь сначала я совершенно не
могла выносить его пение, а теперь уже могу. От его пения киснет молоко,
но и это не имеет значения, - к кислому молоку тоже можно привыкнуть.
Я люблю его не за его сообразительность, - нет, не за это. Каков бы
он ни был - это не его вина, ведь он не сам себя создал. Он таков, каким
его создал господь, и этого для меня вполне достаточно. Тут была
проявлена особая мудрость, я совершенно в этом уверена. Со временем его
умственные способности разовьются, хотя, я думаю, что это произойдет не
сразу. Да и куда спешить? Он достаточно хорош и так.
Я люблю его не потому, что он деликатен, заботлив и чуток, - нет; у
него есть недостатки в этом отношении, но он достаточно хорош, несмотря
на них, и притом уже начал понемногу исправляться.
Я люблю его не потому, что он трудолюбив, - нет, не потому. Мне
кажется, он обладает этим свойством, и я не понимаю, зачем ему нужно его
от меня скрывать. Вот единственное, что меня печалит. Во всем остальном
он теперь вполне откровенен со мной. Я уверена, что, помимо этого, он
ничего от меня не утаивает. Меня печалит, что он находит нужным держать
от меня что-то в тайне, и порой я долго не могу уснуть - все думаю об
этом. Но я заставлю себя выкинуть эти мысли из головы, - ведь, кроме
них, ничто не омрачает моего счастья.
Я люблю его не потому, что он очень образован, - нет, не потому. Он
- самоучка и действительно знает уйму всяких вещей, да только все это не
так.
Я люблю его не потому, что он рыцарственно благороден, - нет, не
потому. Он выдал меня, но я его не виню - это свойство его пола, мне
кажется, а ведь не он создал свой пол. Конечно, я бы никогда не выдала
его, я бы скорее погибла, но это тоже особенность моего пола, и я не
ставлю себе этого в заслугу, так как не я создала свой пол.
Так почему же я люблю его? Вероятно, _просто потому, что он
мужчина_.
В глубине души он добр, и я люблю его за это, - но будь иначе, я бы
все равно любила его. Если бы он стал бранить меня и бить, я бы все
равно продолжала любить его. Я знаю это. Мне кажется, все дело в том,
что таков мой пол.
Он сильный и красивый, и я люблю его за это, и восхищаюсь, и горжусь
им, - но я все равно любила бы его, даже если бы он не был таким. Будь
он нехорош с виду, я бы все равно любила его; будь он калекой - я любила
бы его, и я бы работала на него, и была бы его рабой, и молилась бы за
него, и бодрствовала у его ложа, пока жива.
Да, я думаю, что люблю его просто потому, что он _мой_, и потому,
что он _мужчина_. Другой причины не существует, мне кажется. И поэтому,
вероятно, я правильно решила с самого начала: такая любовь не имеет
ничего общего ни с рассуждениями, ни со статистикой. Она просто
_приходит_ совершенно неизвестно откуда и объяснить ее нельзя. Да и не
нужно.
Так думаю я. Но ведь я только женщина, почти ребенок, и притом
первая женщина, которая пытается разобраться в этом вопросе, - и очень
может статься, что по своей неопытности и невежеству я сделала
неправильный вывод.