ИНОСТРАННАЯ ПЕРЕПИСКА
 


Несчастная я жертва своей проклятой привычки навязывать всем
непрошеные услуги! Никто меня не просил помогать церковному совету
собора Милосердия в подыскании настоятеля; я сам залез в эту историю в
порыве дурацкого энтузиазма и сам же накликал беду на свою голову! Тех
священников, которых я хотел завербовать, я все равно не завербовал,
зато на меня градом посыпались дешевые захолустные проповедники, и я сам
испугался содеянного. Боюсь, что я пробудил дух, который мне уже не
удастся успокоить. Достаточно процитировать в качестве образца одного из
48 писем, полученных мною из отдаленных мест, чтобы стало понятно, какой
интерес вызвала опубликованная мною переписка.

От его преподобия мистера Брауна:
_"Замок Саранчи, 1865 г._
Брат Твен! Чувствую, что наконец мне представился случай отплатить
хотя бы частично за бесчисленные блага, которые сыпались - сыпались
золотым дождем - на мою недостойную голову. Если Вы поможете мне
получить место в соборе Милосердия, я дам свое согласие немедленно, и
меня удовлетворит любая плата; хоть я и поступлюсь при этом многими
земными благами и причиню чудовищное горе моей любящей пастве, но душа
моя слышит призыв, и не мне, скромному слуге господнему, отказываться от
повиновения. (Клякса, которую Вы видите в этом месте, - от моей слезы!)
Скорблю при мысли о том, что придется покинуть возлюбленную паству,
простите сентиментальность, мой друг, но я как пастырь заботился о ней
многие годы, растил ее, кормил духовной пищей и стриг, - ах и стриг же
ее! Не могу продолжать - слезы душат меня. Но я возьму с собора
Милосердия меньше любого американского священника, только бы Вы мне
исхлопотали это местечко. Посылаю Вам свои проповеди в качестве образцов
- несколько специально написанных и несколько взятых из книг, но
отредактированных...
Ваш покорнейший слуга _Т. Сент-Мэтъю Браун_".

Все они просят место в соборе Милосердия. Все они будут рады
жалованью в 7000 долларов в год. Все готовы пожертвовать земными
благами, порвать самые дорогие их сердцу связи и покинуть родные места,
чтобы сражаться за святую веру в нашем прекрасном храме. Все они
убеждены, что могут приносить больше пользы и лучше служить своему
владыке, если им позволят расширить поле деятельности. Все они убеждены,
что души их не могут больше оставаться взаперти. И они рвутся приехать
сюда, чтобы расправить крылья. Но самое ужасное то, что своими
глупостями они отравляют жизнь _мне_: шлют свои проповеди _мне_, едут
сюда, и являются прямо _ко мне_ домой, и сваливают свой багаж _у меня_ в
прихожей, и занимают силой _мою_ спальню, и с бою садятся за _мой_ стол,
вместо того чтобы досаждать церковному совету собора Милосердия,
которому по штату положено быть жертвой! Чего ради они все лезут _ко
мне?_ Я-то здесь при чем? Да ведь я даже не хожу в эту церковь, и
приглашение пасторов на работу имеет ко мне такое же отношение, как к
алжирскому бею! Хоть бы они перестали меня мучить! Я влип в эту историю
по неосторожности, не подумав, и, если мне удастся благополучно
выпутаться, я никогда больше не стану вмешиваться в такие дела, честное
слово, не стану!
Я держу нескольких слуг, но все они уже замучены до предела. Моя
экономка находится на грани бунта. Вчера она заявила мне: "Скоро я,
кажется, вытурю кое-кого из священников!" И так оно и будет. А мне жаль.
Разве можно не пожалеть священника, когда видишь, что его "турнули" из
твоего дома? Но как мне быть? Я тут беспомощен. Начну заступаться - меня
самого вытурят!
Гостящие у меня священники - люди здоровые. Аппетит у них отличный.
Никакой особенной пищи они для себя не требуют. Жареные цыплята вполне
их устраивают. Но меня тревожит их присутствие: на Миссисипи считается,
что пароходу угрожает беда, если на нем окажется одновременно более двух
пассажиров духовного звания. В таком случае дюжина их, гостящая в моем
доме, может, чего доброго, вызвать землетрясение! Согласно поверью, три
священника могут посадить пароход на мель, четыре - утопить, а пять плюс
серая кобыла - взорвать. Будь у меня на конюшне серая кобыла, я удрал бы
из города, не дожидаясь ночи!
_Марк Твен_.