ИЗ ДНЕВНИКА АДАМА
 
_(Фрагмент)_                                                               

Вероятно, я не должен забывать, что она еще очень молода, совсем
девочка, в сущности, и требует к себе снисхождения. Она полна
любопытства, все интересует ее, жизнь кипит в ней ключом, и в ее глазах
мир - это чудо, тайна, радость, блаженство; когда она видит новый
цветок, она не может вымолвить ни слова от восторга - она ласкает его, и
играет с ним, и беседует, и нюхает его, и осыпает самыми нежными
именами. И она помешана на красках: коричневые скалы, желтый песок,
серый мох, зеленая листва, синее небо; жемчужно-розовая заря, фиолетовые
тени в ущельях, золотые островки облаков в багряном океане заката,
бледная луна, плывущая среди рваных туч, алмазная россыпь звезд,
мерцающих в безграничном пространстве, - все это, насколько я могу
судить, не имеет ни малейшей практической ценности, но раз в этом есть
краски и величие - для нее этого достаточно, она совершенно теряет
голову. Если бы она могла не суетиться так и хоть изредка, хоть две-три
минуты побывать в покое, это было бы необычайно отрадное зрелище! В этом
случае, мне кажется, на нее было бы приятно смотреть; я даже уверен, что
мне это было бы приятно, так как я начинаю замечать, что она на редкость
миловидное создание: гибкая, стройная, изящная, округлая, ловкая,
проворная, грациозная... И как-то раз, когда она, мраморно-белая и вся
залитая солнцем, стояла на большом камне и, закинув голову, прикрывая
глаза рукой, следила за полетом птицы в небе, я понял, что она красива.
*Понедельник, полдень*. - Если есть на всей планете хотя бы один
предмет, который ее не интересует, то я, во всяком случае, не берусь его
назвать. Некоторые животные лишены для меня всякого интереса, но для нее
таких не существует. Она не делает различий, одинаково обожает их всех,
считает сокровищами и каждое новое животное встречает с распростертыми
объятиями.
Когда гигант бронтозавр забрел в наш лагерь, она нашла, что это
очень ценное приобретение, в то время как я воспринял это как бедствие.
Вот отличный пример полной дисгармонии наших с ней взглядов. Она хотела
приручить бронтозавра, а я хотел подарить ему наш участок и пересолиться
в другое место. Она верит, что, обращаясь с ним хорошо, его можно
выдрессировать и превратить в нечто вроде любимой комнатной собачки; а я
сказал, что комнатная собачка в двадцать один фут высотой и в
восемьдесят четыре фута длиной не особенно удобна в домашнем обиходе,
так как эта громадина может с самыми лучшими намерениями сесть невзначай
на наш дом и смять его в лепешку,- ведь легко можно заметить, насколько
это чудовище рассеянно, достаточно посмотреть на выражение его глаз.
Но ей уже во что бы то ни стало хотелось иметь чудовище, и она не
пожелала о ним расстаться. Она решила, что мы можем организовать
молочную ферму, и просила меня помочь ей подоить его. Но я отказался,
так как это было слишком рискованно. Прежде всего, оно было совсем
неподходящего пола, и, кроме того, мы еще не обзавелись приставной
лестницей. Тогда она задумала ездить на нем верхом и любоваться
окрестностями. Футов тридцать - сорок его хвоста лежало на земле,
подобно поваленному дереву, и она решила, что сумеет забраться к
чудовищу на спину по хвосту, но ей это не удалось. Она вскарабкалась
только до того места, где подъем стал слишком крут, и полетела вниз,
потому что хвост оказался скользким, и, если бы я вовремя не подхватил
ее, она бы сильно расшиблась.
Вы думаете, она успокоилась после этого? Ничуть не бывало. Она
никогда не успокаивается до тех пор, пока все не испробует: не
проверенные опытом теории - это не по ее части, они ее не удовлетворяют.
Должен признаться, что это отличное качество, оно мне очень по душе; я
чувствую, что заражаюсь им от нее и что полностью воспринял бы его, если
бы мы больше общались. Кстати, у нее была еще одна идея относительно
этого колосса: она думала, что нам удастся приручить его и заставить
подружиться с нами, и тогда мы сможем поставить его поперек реки и
ходить по нему, как по мосту. Но выяснилось, что он и сейчас уже
достаточно приручен, - во всяком случае, с ней он совсем ручной, - и она
попыталась претворить свою идею в жизнь, но ничего из этого не вышло:
стоило ей установить чудовище в нужном положении поперек реки и сойти на
берег, чтобы испробовать свой новый мост, и оно тотчас вылезало из воды
и тащилось за ней по пятам, как ручная гора. Совершенно так же, как и
все прочие животные. Они все это делают.


*Пятница*. - Вторник, среда, четверг и сегодня - все эти дни я не
видела его. Трудно так долго быть одной, но все же лучше быть одной, чем
являться непрошеной.
Однако я не могу обходиться без общества; мне кажется, общество -
это моя стихия, и я завожу дружбу с животными. Они очаровательны, у них
легкий, приятный нрав и самое вежливое обхождение; они никогда не бывают
угрюмы, никогда не дают вам понять, что вы явились не вовремя; они
улыбаются вам и машут хвостом, если он у них есть, и всегда готовы
порезвиться с вами или совершить маленькую экскурсию, - словом, согласны
на все, что бы вы им ни предложили. Я считаю, что они истинные
джентльмены. Все эти дни мы так чудесно проводили время, и я ни разу не
почувствовала себя одинокой. Одинокой? Нет, о нет! Ведь их целые стаи
вокруг, иной раз они занимают пространство в четыре-пять акров - просто
не сочтешь; и когда стоишь на скале и оглядываешься кругом, на это море
шерсти, такое пестрое, и веселое, и красочное, а все эти пятна и полосы
переливаются на солнце, словно рябь, - может показаться, что это и
впрямь море, только я-то знаю, что это все же не так. А временами
налетает настоящий шквал общительных птиц и проносятся ураганы машущих
крыл, и, когда лучи солнца пронизывают этот пернатый хаос, перед глазами
у вас реют разноцветные молнии, горят и сверкают все краски мира, и
можно проглядеть все глаза, любуясь на это.
Мы совершали большие экскурсии, и я повидала не малую часть света;
мне кажется даже, что я повидала его почти весь. Таким образом, я -
первый путешественник на земле, и единственный пока. Когда мы в пути,
это очень величественное зрелище - ему нет равного. Для удобства
передвижения я еду обычно верхом на тигре или на леопарде, потому что у
них мягкая, округлая спина, на которой приятно сидеть, и потому что они
такие миловидные животные; но для далеких путешествий или для тех
случаев, когда мне хочется полюбоваться окрестностями, я пользуюсь
слоном. Своим хоботом он сажает меня к себе на спину, но спуститься вниз
я могу и без посторонней помощи: когда мы решаем сделать привал, он
садится, и я спускаюсь на землю, так сказать, с черного крыльца.
Все птицы и все животные дружат друг с другом, и между ними никогда
не возникает никаких разногласий. Они все умеют говорить и разговаривают
со мной, но, должно быть, это какой-то иностранный язык, потому что я не
понимаю ни слова. Однако сами они нередко понимают, когда я говорю им
что-нибудь; особенно хорошо понимают меня собака и слон, и мне в этих
случаях всегда бывает очень стыдно: ведь это показывает, что они умнее
меня и я должна признать их превосходство. Это досадно, потому что я
хочу быть главным экспериментом и надеюсь все же им быть.
Я уже узнала довольно много различных вещей и стала теперь
образованная, чего раньше никак нельзя было про меня сказать. Вначале я
была совершенно невежественна. Первое время я, сколько ни билась, никак
не могла уследить, когда водопад взбегает обратно на гору, - у меня не
хватало на это соображения, и мне было очень досадно, но теперь я
успокоилась. Я следила и сопоставляла, и теперь я знаю, что вода никогда
не бежит в гору при свете - только когда темно. Я поняла, что она
проделывает это в темноте, потому что озеро не высыхает, а ведь если бы
вода не возвращалась ночью обратно на свое место, то оно непременно бы
высохло. Самое лучшее - все проверять экспериментальным путем: тогда
действительно можно приобрести _знания_, в то время как строя догадки и
делая умозаключения, никогда не станешь по-настоящему образованным
человеком.
Некоторые вещи понять _невозможно_, но вы до тех пор не поймете, что
они непознаваемы, пока будете пытаться их разгадать и строить различные
предположения; нет, вы должны набраться терпения и производить опыты,
пока не откроете, что ничего открыть нельзя. А ведь именно это и
восхитительно - мир тогда становится необычайно интересен. А если бы
нечего было открывать, жизнь стала бы скучной. И в конце концов,
стараться открыть и ничего не открывать - так же интересно, как
стараться открыть и открывать, а быть может, даже еще интереснее. Тайна
водопада была подлинным сокровищем, пока я ее не раскрыла, после чего
весь интерес пропал, и я познала чувство утраты.
С помощью экспериментов я установила, что дерево плавает, а также и
сухие листья, и перья, и еще великое множество различных предметов;
отсюда, делая обобщение, можно прийти к выводу, что скала тоже должна
плавать, но приходится просто признать, что это так, потому что доказать
это на опыте нет никакой возможности... пока что. Я, конечно, найду и
для этого способ, но тогда весь интерес пропадет. Мне становится
грустно, когда я думаю об этом: ведь мало-помалу я открою все, и тогда
не из-за чего будет волноваться, а я это так люблю! Прошлую ночь я никак
не могла уснуть - все размышляла над этим.
Прежде я не могла понять, для чего я была создана на свет, но
теперь, мне кажется, поняла: для того, чтобы раскрывать тайны этого
мира, полного чудес, и быть счастливой и благодарить Творца за то, что
он этот мир создал. Я думаю, что есть еще очень много тайн, которые мне
предстоит узнать, - я надеюсь, что это так; и если действовать осторожно
и не слишком спешить, их, по-моему, должно хватить не на одну неделю, -
я надеюсь, что это так. Если подбросить перо, оно реет в воздухе и
скрывается из виду. А если бросить комок глины, он этого не делает. Он
всякий раз падает на землю. Я пробовала снова и снова, и всегда
получается одно и то же. Интересно, почему это? Конечно, я понимаю, что
на самом деле он не падает, но почему должно непременно так казаться?
Вероятно, это оптический обман. То есть я хочу сказать, что одно из этих
двух явлений - оптический обман. А какое именно, я не знаю. Быть может,
в случае с пером, быть может - с комком глины; я не могу доказать ни
того, ни другого, я могу только продемонстрировать оба, и станет ясно,
что одно из двух - обман, а какое именно - каждый может решать по своему
усмотрению.
Из наблюдений я знаю, что звезды не вечны. Я видела, как иные, самые
красивые, вдруг начинали плавиться и скатывались вниз по небу. Но раз
одна может расплавиться, значит, могут расплавиться и все, а раз все
могут расплавиться, значит, они могут расплавиться все в одну ночь. И
это несчастье когда-нибудь произойдет, я знаю это. И я решила каждую ночь
сидеть и глядеть на звезды до тех пор, пока смогу бороться со сном; я
постараюсь запечатлеть в памяти весь этот сверкающий простор, так чтобы,
когда звезды исчезнут, я могла бы с помощью воображения вернуть эти
мириады мерцающих огней на черный купол неба и заставить их сиять там
снова, двоясь в хрустальной призме моих слез.