5. Брет Гарт и Марк Твен: прерванная дружба

Среди писателей современников особенно значим был для Твена Брег Гарт (Bret Harte, 1863—1902 гг.) Он сыграл роль своеобразного наставника в ту важную для него пору, когда Твен активно складывался как писатель. Это было в 1864—1865 гг.: Твен только что перебрался из Невады в Калифорнию и интегрировался в круг литераторов Западного побережья. Их признанным лидером был Брег Гарт. Он подружился с Твеном и опекал его, что было крайне ценно для начинающего литератора.

Брет Гарт был на год моложе Твена. Но в известности он опередил своего великого современника. Правда, как показало время, она оказалась скоротечной. Слава же к Твену пришла позднее, но она неумолимо росла, сделалась всеамериканской, а потом всемирной. Но тогда, когда их пути перекрестились, Брет Гарт был опытнее в литературных делах, выполнял для Твена учительскую роль. Между тем, в самой внешности Твена чувствовалось нечто значительное, магнетическое Брет Гарт так его описывал: «Он имел удивительную голову, курчавые волосы, орлиный нос и даже орлиные глаза — такие, что даже второе веко не удивило бы меня, — необычная натура. Брови у него были кустистые и густые. Одет он был небрежно» Брет Гарт великодушно опекал Твена, который позднее признавался: «Он терпеливо отделывал мой слог, учил, тренировал меня, пока не превратил неуклюжего публициста с его склонностью к грубому гротеску, в писателя, умеющего членить текст на параграфы и главы...»

Прозаик, поэт, журналист, Брет Гарт прожил драматическую жизнь: исключительно удачлив в начале пути, он на его исходе познал одиночество и забвение. С юных лет он сочинял стихи, в 13 лет бросил школу, начал подрабатывать, трудясь конторщиком. В 1854 г. он переезжает в Калифорнию, что стало решающим обстоятельством его биографии: незадолго до этого, в 1848 г. там разразилась «золотая лихорадка», после того, как Джеймс Маршалл открыл золотоносные жилы на севере штата. Президент Полк в послании конгрессу сообщил об огромных возможностях обогащения в Калифорнии, что вызвало невероятный ажиотаж. Люди с разных концов страны, а также из Австралии, Китая, Южной Америки хлынули в Калифорнию; население штата стремительно росло. Этим золотодобытчикам, рабочим, искателям приключений, авантюристам, женщинам легкого поведения, пестрому люду позднее суждено было составить типологию бретгартовских новелл и повестей. Правда, к началу 50-х гг. «бум» поутих, но остались «зарубки» бурной эпохи: легенды и истории, ею рожденные, были живы.

1850 — начало 60-х гг. ранний ученический этап творчества Брета Гарта. Как и некоторые его соотечественники, он пришел в литературу характерно «американским путем», из гущи жизни (вспомним о Мелвилле, Уитмене, Твене, позднее Колдуэлле, Стейнбеке и др.): перепробовал немало профессий, был и школьным учителем, и воспитателем в частных домах, и горняком, и наборщиком в типографии; дебютируя хроникером в провинциальной прессе, он наряду с заметками стал печатать и серьезные материалы.

В 1860 г. в газете «Северный калифорниец» появился его сенсационный материал, произведший «шоковое» впечатление: «Массовое избиение индейцев. Зарубленные топорами женщины и дети». Это было сообщение о том, как жители поселка Эврика без всякого серьезного повода учинили побоище в индейской резервации.

В 1860 г. Брет Гарт перебирается в Сан-Франциско, стремительно растущий центр на Тихоокеанском побережье, где выделяется среди группы молодых писателей, осваивающих местный материал, таких как не только Марк Твен, но и Амброз Бирс, будущий сатирик, автор знаменитой книги: «Словарь сатаны. За язвительность и сатирический запал он позднее получил прозвище: «Горький Бирс».

Ведущий автор журнала «Калифорнией», Брет Гарт одновременно становится секретарем Калифорнийского отделения Государственного монетного двора. Это гарантирует ему стабильное жалование и позволяет свободное время отдавать серьезному литературному творчеству. Благодаря Брет Гарту, Твену, Бирсу, группе самобытных местных юмористов, Сан-Франциско воспринимается едва ли не как литературная столица Америки.

С 1867 г. Брет Гарт начинает публиковать книги, свидетельствующие о наступающей художественной зрелости. Первая «Романы в кратком изложении» (Condensed Novels) сборник из 15 пародий на «хрестоматийные» образцы европейской и американской литературы: романы Диккенса, Ш. Бронте, Гюго, Купера и др. Здесь Брет Гарт проявил свое искусство пародиста, иронизирующего над некоторыми ложноромантическими клише, стилевыми штампами, формулами и др. Этот аспект творчества Брет Гарта, безусловно, импонировал Твену: ведь, пародийное начало в дальнейшем станет одним из глубинных особенностей его художественной методологии. Вторую книгу «Пропавший галеон» (The Lost Galleon) составили стихи. С 1869 г. Брет Гарт — редактор журнала «Оверленд мансли» (Overland Monthly), который благодаря ему становится одним из ведущих литературных изданий страны (1868—1875 гг.)

Там он напечатал несколько своих «калифорнийских» повестей, принесших ему признание. Примерно десяток из них, посвященных быту и нравам старателей, вошли в его сборник «Счастье Ревущего стана и другие рассказы» (The Luck of Roaring Camp, 1870 г.). Лучшие новеллы сборника, такие как «Изгнанники Покер Флета», «Компаньон Теннесси», «Язычник Ван Ли», «Мигглс» и др., входят в бретгартовский канон.

«Калифорнийские повести» — один из наиболее удачных образцов тематической и стилистической циклизации произведений, сопряженных общим местом действия, атмосферой, персонажами, «переходящими» из одного произведения в другое. Позднее яркими примерами подобной циклизации (иногда даже употреблялся термин: роман в новеллах) явились сборники Ш. Андерсона «Уайнсбург. Охайо», Э. Хемингуэя «В наше время», «Сойди, Моисей» У. Фолкнера, «Дети дяди Тома» Р. Райта и др.

Рассказы Брет Гарта были примечательны «местным колоритом», региональной калифорнийской спецификой. В них действовали «сквозные» персонажи, переходившие из одной новеллы в другую. Среди них — возница дилижанса Юб Билл, близкий к фольклору рассказчик забавных историй; профессиональный игрок Джек Гемлин, способный на великодушные поступки. Они по праву сделались популярными типами. В «Калифорнийских повестях» Брет Гарт уклоняется от героизации и идеализации своих персонажей, от популярного культа пионеров, первопроходцев, осваивавших «Дикий Запад». Его старатели, игроки, завсегдатаи салунов люди живописные, непредсказуемые, способные и на доброту, и на бессердечие. Нередко, оказавшись на «дне» общества, они сохраняют человечность.

Вместе с тем, в манере Брет Гарта ощутима склонность к мелодраматизму и сентиментальности, возможно, восходящие к Диккенсу, к гротеску, парадоксу, сгущению красок, что придает его персонажам и сюжетным ситуациям особую броскость, наглядность. Все это укладывалось в поэтику литературы и юмора «Дикого Запада», что получит развитие и у Твена. Вот характерный образец его гротескового стиля, пассаж из новеллы «Счастье Ревущего Стана»: «Возле хижины собралось человек сто. Один или двое из них скрывались от правосудия; имелись здесь и профессиональные преступники, все они вместе были отчаянным народом... Прозвище «головорезы» служило для них скорее почетным званием, чем характеристикой» и далее: «У местного силача на правой руке насчитывалось всего три пальца; у самого меткого стрелка не хватало одного глаза».

Твен тоже знал этих людей. Они — герои книги «Налегке», посвященной «невадскому» этапу его жизни. Но, по словам Твена, если Брет Гарт описывал «внешнюю сторону жизни рудокопов», то он хорошо знает «внутреннюю сторону».

В этой среде золотоискателей, казалось, безраздельно поглощенных наживой, людей, зачастую грубых, необузданных, проявляются чувства, добрые, гуманные. В новелле, давшей название сборнику, идет речь о том, как в поселке старателей при родах умирает женщина и все жители начинают трогательно заботиться об осиротевшем младенце. В новелле «Компаньон Теннесси» торжествует крепкая мужская дружба двух старателей, людей, странноватых, непутевых, один из которых кончает жизнь на виселице, а другой и после смерти верен его памяти, сохраняет к нему трогательную привязанность. В новелле «Мигглс» в глухомани, в лесной сторожке молодая женщина, известная своим «легким поведением», самозабвенно ухаживает за больным Джимом, парализованным и слабоумным, бывшим любовником, который когда-то растранжирил из-за нее все свои сбережения. Этот рассказ пришелся по душе Н.Г. Чернышевскому в пору пребывания в сибирской ссылке, который сделал его перевод и считал «прелестным».

Писатель тяготел к броским краскам, сюжетам, неожиданным, парадоксальным: это явно нравилось его читателям. Казалось бы, неотесанный сельский «простак» оказывается весьма искусным бизнесменом, умеющим обыграть прожженных дельцов («Человек из Солано»), Картежник и шулер Джим Гемлин отказывается от личного счастья, благосклонности красивой женщины, не желая подводить друга («Браун из Калавераса»).

Важное место у писателя занимают образы детей («Трое бродяг из Тринидада», «Язычник Ван Ли»). С горечью он пишет о том, как мир детства отравляет расовые предрассудки, рожденные мифом о «белом превосходстве». Жертвами становятся маленький индеец Джим в первом из рассказов, китайчонок Ли — во втором.

Демонстрирует Брет Гарт и искусство анималиста, с большей теплотой и достоверностью описывая животных и их повадки. Таковы медвежонок из новеллы «Малыш Сильвестр» и несчастная собака из очерка «Бездомный пес».

Самобытна и бретгартовская художественная манера; его пристрастие к гротеску, парадоксу, сгущению красок придает его персонажам и ситуациям особую выразительность. Вот образец его стиля, фрагмент из новеллы «Счастье Ревущего Стана»: Возле хижины собралось человек сто. Один или двое из них скрывались от правосудия; имелись здесь профессиональные преступники, все они вместе были отчаянным народом... Прозвище головорезы служило для них скорее почетным званием, чем характеристикой». И далее: «У местного силача на правой руке насчитывалось всего три пальца; у самого меткого стрелка не хватало одного глаза».

Повести и новеллы, запечатлевшие Калифорнию, превращают Брет Гарта, «регионального» писателя в художника общеамериканского масштаба. В 1871 г. он покидает Тихоокеанское побережье и переезжает на Восток, где находились в то время главные культурные центры страны. Брет Гарт совершает успешные лекционные турне по США, Канаде, его приглашают в Европу, с 1873 г. начинают активно переводить в России. О нем тепло отзываются М. Салтыков-Щедрин, Г. Ушинский.

Однако Брет Гарт, как оказалось, был писателем одной темы. Оторвавшись от родной калифорнийской почвы, уехав на Восток, он продолжал писать о золотоискательстве, однако при этом откровенно повторялся, продуцируя бледные копии своих прежних героев. Среди немногих удачных произведений был его роман «Габриэль Конрой» (1876 г.). Не имели успеха его пьесы из калифорнийской жизни: «Двое из Сэнди Бара» и «А Син». Последняя была написана в соавторстве с Марком Твеном. Неудача, видимо, окончательно развела двух друзей, отношения которых после их переезда на Восток, стали неумолимо ухудшаться.

Марк Твен оставил не лишенные желчи воспоминания о Брет Гарте, где акцентировал некоторые малопривлекательные черты его характера, которые начинали обнаруживаться по мере того, как Брет Гарта начинали преследовать литературные неудачи. Это объясняло его писательскую драму: «Был счастливый Брет Гарт, довольный Брет Гарт, жизнерадостный; веселый, смеющийся Брет Гарт, для которого жить было огромным безмерным наслаждением. Этот Брет Гарт умер в Сан-Франциско», — писал Твен в своей «Автобиографии».

Брет Гарт теряет друзей, критика становится к нему все холодней и враждебней. В 1878 г. он покидает Америку, работает консулом в Германии, потом переезжает в Глазго. Терзаемый жестокой болезнью, одинокий, пишет до последнего часа и угасает в дали от родины в Лондоне.

Достойный некролог Брет Гарту написал Хоуэллс. В письме к нему Твена были такие слова: «Вы написали о Гарте очень щедро, очень великодушно и в тоже время правдиво, потому что в нем было все то, о чем Вы пишите».

В России всегда были популярны его «золотоискательские» повести, читателям импонировал развитый в них дух романтики и приключений. Николай Асеев в стихотворении «Степной найденыш», воспроизводящем название бретгартовской новеллы, писал:

Я вновь перечитываю Брет Гарта,
И снова раскидывается предо мной
Америки старая пыльная карта
Своей бесконечной степной шириной.

Читать дальше

Обсуждение закрыто.