2. Ветераны романтизма: заключительная фаза

Лонгфелло. После Гражданской войны завершали свой путь ветераны романтизма; к этому времени пик их творчества был, в основном, уже пройден. После «Песни о Гайавате» (1855 г.) Лонгфелло (1807—1882) воспринимается как живой классик, но повторить успех знаменитой поэмы уже не смог. В последние десятилетия его интересы сместились в область драм, в основном предназначенных для чтения: среди них выделяется несущая автобиографический подтекст пьеса «Микеланджело». В центре ее великий скульптор. Пережив смерть возлюбленной, одинокий, он обретает высший смысл существования только во всепоглощающем творчестве. Религиозная проблематика определяет пафос трилогии Лонгфелло об Иисусе Христе. Много сил Лонгфелло отдает художественному переводу.

В последние десятилетия его, буквально, боготворили соотечественники. Томики изящно изданных поэтических сочинений Лонгфелло были на книжных полках едва ли не в каждой американской семье. Его стихи заучивались наизусть и штудировались в школах. Лонгфелло увенчали многочисленными наградами, в том числе международными. Мало кто решался сказать тогда об известной «вторичности» Лонгфелло, о том, что он светит отраженным светом. Посреди хора похвал лишь Эдгар По еще в 40-е годы рискнул в статье: «Лонгфелло и другие плагиаторы» упрекнуть поэта в том, что он «перепевает» чужие сюжеты и интонации.

Лонгфелло — больше чем поэт: он играл роль просветителя, стремившегося приобщить соотечественников к сокровищам мировой культуры. В этом была внутренняя потребность особенно на этапе становления национальной литературы США.

Он являл тип поэта, ученого, эрудита, художника высокой культуры, активно обрабатывавшего сюжеты, образы, почерпнутые из мировой художественной сокровищницы. Отсюда проистекала очевидная «книжность» Лонгфелло, который словно входил в мир литературы, напитавшись знаниями и впечатлениями, почерпнутыми в библиотеке, в кабинете, насыщенной фолиантами. И последние годы Лонгфелло был, в известной мере, близок к «традиции утонченности». Его популярность простиралась далеко за пределы Америки. В России же признание принес ему блестящий перевод «Гайаваты», выполненный И. Буниным. Однако после смерти Лонгфелло (1882 г.) к исходу века слава его стала меркнуть: напротив, те, кто были недооценены или почти неизвестны при жизни (Уитмен, Мелвилл, Диккинсон) вышли на авансцену.

Уитмен. Опубликовав первый выпуск «Листьев травы» (1855 г.), Уитмен (1819—1892) дополняет и расширяет новые издания. В годы Гражданской войны он некоторое время трудится в госпитале братом милосердия: драматические события тех лет находят отражение в сборнике «Бей барабан» (1865 г.), в стихах памяти Линкольна: «О капитан, мой капитан», поэме «Когда во дворе перед домом цвела этой весною сирень». После войны Уитмен недолго работает простым клерком, пока шеф не увольняет его, узнав, что служащий — автор «безнравственных стихов». В конце 1860-х гг. появляются, наконец первые знаки внимания — статья его друга Уильяма О. Коннора с крылатым заголовком «Добрый седой поэт». В 1873 г. Уитмена разбивает паралич. До последних дней он прикован к инвалидному креслу, но продолжает писать, выпустив ряд поэм, сборник стихов и мемуаров «Минувшее» (1891 г.), книгу публицистики «Демократические дали» (1871 г.). В ней он выражает веру в демократию и одновременно тревогу по поводу всесилия «дракона наживы», засилья коррупции, «продажности и гнилости», проникших в общество, а также удручающего контраста между достижениями в технической, материальной сфере и отставанием в духовной и художественной области. Национальные гении М. Твен и Уитмен не знали друг друга, но как непохожи были их судьбы, одиночество и непризнание первого и слава второго. Они оставались внутренне созвучны в главном: среди своих современников с наибольшей полнотой выражали национально-самобытные черты американской литературы, глубинную суть «американскости», из самой гущи которой они вышли. Это американское, оригинальное начало, получившее новаторское художественное воплощение, позволило им сделаться классиками мировой литературы.

Мелвилл. Третий великий романтик Генри Мелвилл (Herman Melville, 1819—1891 гг.) пережил несправедливый удар, не погасивший однако его энергии, когда «главная книга», роман «Моби Дик» (1851 г.) не был не только признан, но и понят современниками. Впереди, правда, как оказалось, было еще отведенных ему судьбой четыре десятилетия писательского пути. Мелвилл осваивал разные жанры, как романист, новеллист, поэт, уровень его сочинений оставался неизменно высоким, а сам их автор неумолимо погружался в забвение. Мелвиллу даже приходилось зарабатывать на жизнь, пребывая чиновником на таможне. Эта невеселая глава его биографии отразилась в «хрестоматийной» новелле «Писце Барлтби», герой которого — маленький человек, переписчик бумаг, достойный встать в ряд с персонажами Диккенса, Гоголя и Достоевского. Вслед за куперовским «Шпионом» он написал прекрасный роман о Войне за независимость «Израэль Поттер», поэму «Кларель», другие стихи, навеянные ностальгией о «морской поре его жизни». Уже после кончины Мелвилла была обнаружена написанная на закате дней повесть «Билли Бадд, форс-мачтовый матрос»; она была издана только в 1962 г. Мелвилл умер в 1891 г. (за год до Уитмена), одиноким и забытым. Почти три десятилетия о нем не вспоминали.

Но потом случилось долгожданное: он был «возрожден» из небытия, в 1920-е гг., когда в США вспыхнул интерес к романтической литературе, и американцы, к немалому для себя удовольствию, обнаружили почти недооцененные, плохо прочитанные ими пласты высокой словесности. С той поры начался настоящий мелвилловский «бум», поток исследований об авторе «Моби Дика», который стал осознаваться не только как художник маринист, искусный повествователь, стихотворец, мастер слова, но и проницательный социальный критик и глубокий философ. В 1960-е гг. Мелвилл пришел к русскому читателю благодаря блестяще выполненному И. Бернштейн переводу «Моби Дика».

Читать дальше

Обсуждение закрыто.