24. Чарльзу Уоррену Стоддарду

Хартфорд,
26 октября 1881 г.

Дорогой Чарли,

чем я перед тобой провинился, что ты не только сбежал в царство небесное прежде, чем заслужил его, но еще и сам злорадно сообщаешь мне об этом?..

В доме полно плотников и маляров; а в сущности, нам тут нужен поджигатель. Если бы только дом сгорел дотла, мы бы взяли ребят в охапку и сбежали на острова блаженных, и укрылись в целительном уединении кратера Халеакала, и основательно отдохнули бы; ведь там нас не достанет ни почта, ни телефон, ни телеграф. А отдохнув, мы спустимся немного пониже по горному склону и заживем подобно благочестивому туземцу в набедренной повязке — станем питаться толченым таро, будем кротки и смиренны и возблагодарим за такое счастье подателя всех благ, и уже никогда больше не станем обзаводиться домом и хозяйством.

Я думаю, что жена моя была бы вдвое крепче и здоровее, чем сейчас, если бы не эта каторга — бесконечные хлопоты по хозяйству. И однако она убеждена, что ее долг — заниматься этим ради детей; а я всегда испытывал нежность не только к детям, но и к родителям, и потому, ради нее и ради себя, мечтаю о поджигателе. Когда наступает вечер, и зажжены газовые рожки, и забываются житейские передряги, нам хочется сохранить свой дом на веки вечные; а наутро снова хочется стать вольными и безответственными жильцами пансионов и отелей.

Работать? Знаешь, это просто невозможно, никакого толку. Если я и сделал что-нибудь стоящее, то лишь в те три-четыре месяца, когда мы уезжали на лето. Хотел бы я, чтобы лето длилось семь лет кряду. У меня все время лежат три или четыре начатые книги, но, пока я живу дома, мне редко удается добавить к какой-нибудь из них сносную главу. Да, а все потому, что прорву времени я трачу, отвечая на письма совершенно незнакомых людей. Это нельзя делать при помощи секретаря-стенографистки: я уже пробовал, ничего не получается, — я никак не научусь диктовать. Что за бес вселяется в чужих людей, что они пишут столько писем? Никогда я не мог этого понять. А между тем, наверно, я и сам делал то же, когда был чужим. Но я больше никогда не буду.

Может быть, ты думаешь, что я несчастен? Нет, я счастлив, вот что удивительно. Я не желаю быть счастливым, если не могу работать, — и твердо решил, что впредь и не буду. О чем я всегда мечтал — это о блаженстве прожить жизнь там, в горах Сандвичевых островов, среди океана.

Всегда твой
Марк.

Твой рассказ в журнале великолепен, — по-моему, это лучшее, что ты написал. Посылаю рецензию Гоуэлса на мою книгу.

Читать дальше

Обсуждение закрыто.