33. У.Д. Гоуэлсу

Хартфорд,
19 мая 1886 г.

Дорогой Гоуэлс!

...Все дальнейшее — между нами. Очень любопытная и трогательная любовная история, которая стала мне известна только совсем недавно. Прочтите, но никому не рассказывайте. Прошлой осенью моя старушка мать — ей тогда было восемьдесят два года — вдруг захотела поехать на съезд Старых Поселенцев долины Миссисипи, который состоялся в одном из городив Айовы. Жена моего брата очень удивилась и начала убеждать ее, что такая поездка слишком трудна и утомительна и может даже стоить ей жизни, да к тому же такой съезд и такая публика вряд ли окажутся для нее интересными. Однако моя мать продолжала упорно настаивать и в конце концов добилась своего. Они поехали, и всю дорогу моя мать была полна молодого огня, оживления, интереса, нетерпения. Они прибыли в город и отправились в отель. Моя мать все с тем же молодым оживлением на лице и в походке подошла к конторке портье и спросила:

— У вас проживает доктор Баррет из Сент-Луиса?

— Нет, он останавливался у нас, но сегодня утром вернулся в Сент-Луис.

— Он приедет еще раз?

— Нет.

Моя мать отошла от конторки, сразу словно угаснув, и сказала:

— Поедем домой.

Они тут же вернулись в Кеокук. Неделю после этого моя мать целые дни о чем-то думала и молчала, — этого с ней никогда прежде не случалось. Затем однажды она сказала:

— Я открою тебе одну тайну. Когда мне было восемнадцать лет, в Колумбии (штат Кентукки), в восемнадцати милях от нас, жил молодой студент-медик по фамилии Баррет. Он часто приезжал верхом, чтобы повидаться со мной. Это продолжалось довольно долго. Я его любила всем сердцем и знала, что он тоже влюблен в меня, хотя мы никогда об этом не говорили. Он был слишком застенчив и никак не решался объясниться со мной. Все полагали, что мы помолвлены, — это как-то само собой разумелось, — но на самом деле ничего подобного не было. И вот однажды в соседнем городке устраивали бал, и он написал моему дяде, признаваясь в своих чувствах, и попросил его отвезти меня туда в своей коляске, чтобы он (Баррет) отвез меня домой и получил таким образом возможность сделать мне по дороге предложение. Моему дяде следовало бы исполнить его просьбу, ничего мне не говоря, а он вместо этого прочел мне его письмо; после чего, разумеется, я уже не могла поехать на бал — и не поехала. Он (Баррет) вскоре уехал из наших мест, а я, чтобы положить конец пересудам и показать ему, что мне все равно, взяла и вышла с досады замуж. И с тех пор, вот уже шестьдесят четыре года, я его не видела. Я прочла в газете, что он будет на съезде Старых Поселенцев. Всего только за три часа до того, как мы приехали в отель, он стоял в этом самом вестибюле!

С тех пор ее память совершенно угасла, и теперь она пишет письма школьным подругам, которые умерли сорок лет тому назад, и недоумевает, почему они не хотят ей отвечать.

Только подумать, что она хранила эту грустную тайну в своем сердце шестьдесят четыре года, и никто даже не подозревал об ее горе.

Всегда ваш
Марк.

Читать дальше

Обсуждение закрыто.