48. Фреду Дж. Холлу

30 июля 1893 г.

Дорогой мистер Холл!

На этот раз «Простофиля Вильсон» получился более чем удачным! Даже миссис Клеменс, самый придирчивый и строгий критик, признала это без оговорок и ограничений. Прежде она не соглашалась на опубликование этой книги ни при моей жизни, ни после моей смерти. Я оторвал близнецов друг от друга, превратил их в две отдельные личности и оттеснил на задний план, — теперь они просто мимолетные тени, не играющие важной роли; вся их сюжетная линия выкинута из книги. Тетушка Бетси Хейл исчезла целиком и полностью, не оставив ни малейшего следа; тетушка Пэтси Купер и ее дочь Ровена почти исчезли и почти не появляются на сцене. Сюжет строится на убийстве и сцене суда: с первой же главы все его развитие ведет без уклонений или побочных линий прямо к убийству и суду; все, что делается, говорится или происходит, является подготовкой к этим двум событиям. Поэтому с самого начала и до конца на первом плане три — и только три — персонажа: Простофиля Вильсон, «Том» Дрискол и его мать — негритянка Роксана; никто из остальных не выделяется, не замедляет развития сюжета, не отвлекает внимания читателей. Поэтому те сцены и эпизоды, которые прежде были наиболее сильными, стали теперь еще сильнее.

Когда я начинал эту последнюю переделку, повесть содержала восемьдесят одну тысячу пятьсот слов, теперь она содержит их только пятьдесят восемь тысяч. Я выбросил все, что замедляло развитие сюжета, — даже описание миссисипского парохода! Нет ни погоды, ни пейзажей, — повесть предельно облегчена для наискорейшего движения вперед.

Ну так чего же может стоить эта книга? Она лишь на три тысячи слов короче «Американского претендента», за которого синдикат заплатил двенадцать с половиной тысяч долларов. А ведь в нем не было ничего нового, в то время как отпечатки пальцев в этой книге — тема еще никем не затронутая, предмет абсолютно новый, прелюбопытнейший и способный заинтересовать кого угодно.

Я больше не хочу иметь дело с синдикатами, — то есть за двадцать тысяч долларов я согласился бы, но их я получить не смогу; однако не наведете ли вы справки, какова будет предельная цифра «Космополитена»?

Постарайтесь сделать для меня все, что в ваших силах, — я не сплю ночей, мучимый видениями приюта для бедняков.

И это — несмотря на обнадеживающий тои вашего письма к Ленгдону от одиннадцатого числа (оно только что получено), так как надежда в моей душе почти угасла. Будущее выглядит таким унылым, таким невыразимо унылым!

Со временем я собираюсь продолжить рассказ о плаванье по Роне в лодке, но не теперь, — нам предстоит слишком бродячая жизнь. Кое-что из него я порвал, однако осталось еще пятнадцать тысяч слов, которые миссис Клеменс одобрила и которые мне нравятся. Возможно, я примусь за него будущей зимой в Париже, но только если буду совершенно уверен, что смогу писать его так, как мне нравится.

В противном случае я опять возьмусь за «Адама» и обработаю его столь дружески и почтительно, что он станет вполне приемлемым для воскресных школ. Сегодня я обдумывал первые дни его жизни и облекал за него в слова его детски-наивные впечатления и суждения.

«Простофилю Вильсона» вышлю через несколько дней. Когда получите, дайте телеграмму:

Брауншин Лондон
для Марка Твена
получил.

Я собираюсь отправить вам «Простофилю Вильсона»... ну, скажем, завтра. Пожалуй, на время он меня выручит. Я почти жалею, что закончил его: работа над ним была очень приятной и отвлекала мои мысли от забот.

Мы уедем отсюда дней через десять, но врачи снова изменили наши планы. Вероятно, мы пробудем в Богемии или где-нибудь поблизости до конца сентября, а потом отправимся в Париж отдохнуть.

Искренне ваш
С.Л.К.

P. S. Едва я запечатал конверт, как вошла миссис Клеменс, прочла ваше письмо и глубоко огорчилась. Она думает, что в каком-то из своих писем я упрекал вас. Она говорит, что восхищается тем, как вам удалось сохранить корабль на плаву во время этой бури, когда уже столько флотов пошло на дно; что, насколько она может судить по письмам своих родных о положении дел в Америке, вы совершили чудо; что вы заслуживаете только похвал и сердечнейшей благодарности и что она не допустит, чтобы вас хоть в чем-нибудь упрекали.

Я сказал ей, что никогда вас и не упрекал, что мне это и в голову не приходило. И сказал, что вскрою конверт и напишу все это.

Миссис Клеменс велит мне написать, чтобы вы месяц-другой не высылали нам денег, — мы должны оказать вам хоть эту помощь, единственную, которая в наших силах. Отлично — я согласен (и от всего сердца), однако было бы неплохо, если бы братец Чатто прислал свой ежегодный взнос. Неделю тому назад я послал ему письмо по совсем другому делу — просил его подписать меня на «Дейли ньюс» (я, собственно, хотел деликатно напомнить ему, что подошло время платежа), но, очевидно, я адресовал конверт вам или кому-нибудь еще, потому что не получил от него ответа и не получаю «Дейли ньюс».

Примечания

«Космополитен» — популярный нью-йоркский журнал, известный своими высокими гонорарами. Нуждаясь в деньгах, Твен осенью 1893 г. опубликовал в нем три своих очерка.

Читать дальше

Обсуждение закрыто.