81. Дж.Х. Твичелу

14 марта 1905 г.

Дорогой Джо,

у меня в «Простофиле» сказано: «Если человек стал пессимистом до сорока восьми лет, он знает слишком много; если он остался оптимистом после сорока восьми, он знает слишком мало».

Вот почему я с удовлетворением думаю о том, что я лучше и умнее вас, Джо. Вы теперь, видимо, мыслите «массами»: «в массе своей» фермеры и сенаторы Соединенных Штатов — «люди честные». Когда речь идет о купле-продаже за деньги? Кто же в этом сомневается? Но разве это единственное мерило честности? Разве не существует еще десяток видов честности, которые нельзя измерить при помощи разменной монеты? Измена есть измена, она существует во многих видах, и измена за деньги — только один из них. Когда человек нарушает верность бесспорному своему долгу, он попросту откровенно бесчестен и сам это знает; знает — и его это втайне мучит, и он отнюдь не гордится собой. Если мерить этой мерой — а кто же в ней усомнится? — ни в штате Коннектикут, ни в сенате, да и вообще нигде не найдется ни одного честного человека. На сей раз я не делаю исключения и для себя самого.

Виню ли я вас и всех людей вообще? Ничуть не бывало, поверьте. Я ведь знаю пределы человеческих возможностей, а потому мой долг — приятный долг — быть справедливым к человечеству. Каждый отдельный человек честен в одном или нескольких отношениях, но нет ни одного, кто был бы честен во всех отношениях, как того требует... что требует? Да его собственное понятие о честности! Ведь помимо этого, на мой взгляд, у человека нет никаких иных обязательств.

Честен ли я? Даю вам слово, что нет (но это между нами). Вот уже семь лет я держу под спудом книгу, которую совесть велит мне опубликовать. Я знаю, опубликовать эту книгу — мой долг. Во многих других случаях я свой нелегкий долг исполняю, но этот исполнить не в силах. Да, я и сам бесчестен. Не во многих отношениях, но в некоторых. В сорок одном примерно. Безусловно, в одном или нескольких отношениях все мы люди честные — все до единого, — хотя у меня есть основания полагать, что я единственный человек на свете, чей список грехов столь короток. Порою мне даже как-то неуютно в этом возвышенном одиночестве.

Нет, о нет, я не забываю о «неуклонном прогрессе», о том, что «век от веку близится наступление всеобщей праведности и царства божьего на земле». «Век от веку» — поистине головокружительная быстрота. Я (и наш старый мир) не доживем до этого, но не беда — оно придет, оно без сомнения настанет, это долгожданное время. И напрасно вы то и дело иронически извиняетесь за господа бога. Если царство божие на земле должно наступить, стало быть он этого желает, — и не очень великодушно с вашей стороны ехидничать, что это делается не слишком быстро, меня даже коробят такие шуточки. Между тем несправедливо с моей стороны было бы отрицать, что эти насмешки заслуженны. Если божество чего-либо желает, трудится над этим век за веком — и все еще не видно, чтобы хоть на волос приблизилось завершение его труда, то мы... нет, мы не смеемся, но лишь потому, что не смеем. Источник «праведности» — наше сердце? Да. А руководит и управляет им наш разум? Да. Так вот, история и предания свидетельствуют, что сердце наше осталось точно таким же, каким было на заре человечества, — оно ничуть не изменилось. Его добрые и злые порывы и их последствия все одни и те же — в библейские времена, в древнем Египте, в древней Греции, в средние века и в двадцатом веке. Ничто не изменилось.

И разум наш тоже не изменился. Он все такой же, как был. На свете есть несколько по-настоящему умных людей и великое множество глупцов. Так было в библейские времена и во все иные времена — в древней Греции и Риме, и в средние века, то же и в двадцатом веке. У дикарей, к какому бы они племени ни принадлежали, средний человек смыслит ровно столько же, сколько средний человек у нас или в любой другой стране. Когда-нибудь, если хотите, я вам это докажу. И среди них тоже есть выдающиеся умы. Могу доказать вам и это, если хотите.

Ну-с, в девятнадцатом веке достигнут прогресс — впервые после «веков и веков», — громадный прогресс. В каком смысле? В области материальной. Чудесные достижения делают жизнь многих людей приятней и удобней, а жизнь многих других — еще тяжелей. Но достигли ли мы большей праведности? Можно ли тут обнаружить хоть малый прогресс? По-моему, невозможно. Материальные ценности изобретаются не ради праведности; по-моему, никак не докажешь, что благодаря им мир стал праведнее, чем прежде. В Европе и Америке (по милости материального прогресса) сильно переменились идеалы и стремления, — но восхищают ли вас эти перемены? Всюду в Европе и Америке идет лихорадочная погоня за деньгами. Деньги — вот высший идеал, все остальное для огромного большинства людей и в Европе и в Америке стоит где-то на десятом месте. Алчность и корысть существовали во все времена, но никогда за всю историю человечества они не доходили до такого дикого безумия, как в наши дни. Это безумие разлагает людей и в Европе и в Америке, делает их жестокими, подлыми, бессердечными, бесчестными угнетателями.

Возмутилась ли Англия гнусностью войны с бурами? Нет — она была всецело за эту войну. Возмутилась ли Америка гнусностью войны с Филиппинами? Нет — она была всецело за эту войну. Возмутилась ли Россия гнусностью нынешней войны? Нет — тихо и покорно ее приняла.

Стала ли Россия с начала времен хоть на волос ближе к царству божьему? А Европа и Америка, если принять во внимание всеобщее стяжательство и алчность — этот огромный шаг назад? А любая другая страна? Если с первых дней творенья и по сей день люди стали хоть немного праведнее (я, по своей неистребимой честности, сильно в этом сомневаюсь), то этот прогресс охватывает самое большее десять процентов жителей христианского мира (Россия, Испания и Южная Америка, разумеется, не в счет). Стало быть, мы имеем десять процентов от 320 миллионов населения. Иначе говоря, к праведности и царству божию на земле за все время, пока пролетали «века и века», приблизились 32 миллиона человек, а божество смотрело на это с небес, очень довольное делом рук своих. Как видите, миллиард двести тысяч остаются за флагом. Они все на том же месте, где были испокон веков; ничто не изменилось.

NB Все эти данные предоставляю вам безвозмездно. Приезжайте поскорее, Джо.

С сердечным приветом
Марк.

Примечания

Возмутилась ли Россия гнусностью нынешней войны? — Имеется в виду русско-японская война 1904—1905 гг. Очевидно, к этому времени до Твена еще не дошли сведения о массовых революционных выступлениях в России и протестах против войны.

Читать дальше

Обсуждение закрыто.