Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 68 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 72 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/modules/static.php on line 145 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 60 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 64 Том Сойер - сыщик
Глава II. ДЖЕК ДАНЛЕП
 
Нам  здорово  повезло  -  мы попали на пароход, который плыл с севера в
какую-то из мелких рек в Луизиане, так что мы могли проехать всю Верхнюю и
Нижнюю Миссисипи прямо до фермы дяди Сайласа в Арканзасе без пересадки в
Сент-Луисе - ни много ни мало чуть не тысячу миль.
Пароход нам попался на редкость унылый, пассажиров было совсем мало,
все старики и старухи, которые держались подальше друг от друга, дремали,
и их вообще не слышно было. Четыре дня ушло на то, чтобы выбраться с
верховьев реки, потому что пароход то и дело садился на мель. И все-таки
нам не было скучно - разве могут скучать мальчишки, которые путешествуют!
С самого же начала мы с Томом решили, что в соседней с нами отдельной
каюте находится какой-то больной, потому что стюард относил туда еду. В
конце концов мы спросили об этом у стюарда, - то есть Том спросил. Стюард
сказал, что там мужчина, но что он совсем не выглядит больным.
- Как, разве он не больной?
- Понятия не имею, может, и больной, только, по-моему, он просто
притворяется.
- А почему вы так решили?
- Да потому, что, если бы он был больным, он хоть когда-нибудь
раздевался бы, - как по-вашему? А он никогда не раздевается. Даже сапог не
снимает.
- Ну да? Даже когда ложится спать?
- Так и ложится в сапогах.
Ну, Тома Сойера хлебом не корми, только дай ему какую-нибудь тайну.
Если вы перед ним и передо мной положите рядом тайну и кусок пирога, то
вам и предлагать нечего, чтобы мы выбирали то или другое; все решится само
собой. Уж такой я человек, что тут же брошусь к пирогу, а Том обязательно
бросится к тайне. Люди ведь бывают разные. Да это и к лучшему. Так вот,
Том и спрашивает у стюарда:
- А как его фамилия?
- Филлипс.
- А где он сел на пароход?
- Кажется, что в Александрии, в Айове.
- А как по-вашему, что он затеял?
- Понятия не имею, я никогда над этим не задумывался.
Вот еще один человек, подумал я, который потянется за пирогом.
- А вы ничего не заметили особенного в том, как он ведет себя, как
разговаривает?
- Да нет, ничего. Разве только пугливый он очень, дверь каюты всегда
запирает - и днем и ночью. А когда стучишь к нему, никогда не откроет,
пока через щелочку не увидит, кто это.
- Черт возьми, это интересно! Хотелось бы мне взглянуть на него.
Послушайте, когда вы следующий раз понесете ему еду, как вы думаете, не
удастся ли вам пошире открыть дверь и...
- Ничего не выйдет. Он всегда стоит за дверью. Так что из этого ничего
не выйдет.
Том подумал, подумал и говорит:
- Вот что! Дайте мне свой фартук, и я утром отнесу ему завтрак. А вам я
за это дам двадцать пять центов.
Парень согласился, при условии, если старший стюард не будет против.
Том заверил его, что все будет в порядке и что он сумеет договориться со
старшим стюардом.
Так оно и получилось. Том условился, что мы оба наденем фартуки и
понесем завтрак.
Тому до того не терпелось попасть в соседнюю каюту и раскрыть тайну
Филлипса, что он никак не мог заснуть: всю ночь он строил догадки.
По-моему, это было вовсе ни к чему, - если вы собираетесь что-то выяснить,
что толку гадать заранее и тратить порох попусту? Я лично прекрасно
выспался. Плевать мне на тайну этого самого Филлипса, сказал я себе.
Утром мы с Томом надели на себя фартуки, взяли по подносу с едой, и Том
постучал в дверь соседней каюты.
Пассажир приоткрыл дверь, впустил нас и быстро захлопнул ее. Бог мой!
Как только мы увидели его, мы чуть не выронили наши подносы; а Том
воскликнул:
- Юпитер Данлеп! Как вы сюда попасти?
Пассажир, ясное дело, остолбенел от удивления; в первую минуту он,
похоже, не знал, испугаться ему или обрадоваться, а может, и то и другое
вместе, но потом, видимо, решил обрадоваться. Во всяком случае, щеки его
опять порозовели, хотя поначалу он ужасно побледнел.
Пока он завтракал, мы разговорились. И он нам заявляет:
- Только я не Юпитер Данлеп. Я вам сейчас расскажу, кто я, если вы
поклянетесь, что будете молчать. Дело в том, что я и не Филлипс.
Тут Том ему и выпалил:
- Молчать-то мы будем, но если вы не Юпитер Данлеп, то можете и не
говорить, кто вы.
- Почему?
- Потому, что если вы не Юпитер, то вы близнец - Джек. Вы просто копия
Юпитера.
- Ты прав, парень. Я и есть Джек. Только ты мне объясни, откуда ты нас,
Данлепов, знаешь?
Том рассказал ему о наших приключениях прошлым летом на ферме дяди
Сайласа. И когда Джек понял, что нам известно все о его семье, да и о нем
самом, он перестал таиться и начал разговаривать совершенно откровенно. Ни
чуточки не стесняясь, он признался нам, что был вором, что он занимается
этим ремеслом и сейчас, и не сомневается, что будет воровать до конца дней
своих. Конечно, заявил он, это жизнь, полная опасностей и...
Тут он затаил дыхание и наклонил голову, прислушиваясь к чему-то. Мы
молчали, и секунду или две в каюте царила глубокая тишина и не было слышно
ничего, кроме поскрипывания деревянных перегородок и стука машины под
полом.
Затем нам с Томом удалось его успокоить, и мы принялись рассказывать
Джеку о его родных, о том, что жена Брейса вот уже три года как умерла и
он хотел жениться на Бенни, а она отказала ему; что Юпитер работает у дяди
Сайласа и они все время ссорятся; наконец Джек размяк и начал смеяться.
- Ах, черт меня побери! - воскликнул он. - До чего же это приятно,
совсем как в былые времена, слушать все эти сплетни! Вот уже больше семи
лет, как я ничего не знаю о доме. А что они обо мне говорят?
- Кто?
- Ну, соседи и братья.
- А они никогда и не говорят о вас. Разве только редко-редко когда
упомянут случайно.
- Черт! - с изумлением воскликнул Джек. - А почему же они никогда не
говорят обо мне?
- Да потому, что они думают, что вы давным-давно умерли.
- А ты не врешь? Дай честное слово! - Джек даже вскочил от возбуждения.
- Честное благородное. Все там уверены, что вас давно нет в живых.
- Тогда я спасен! Ей-богу, я спасен! Я еду домой.
Они спрячут меня и спасут. А вы будете молчать. Поклянитесь, что вы
никогда на меня не донесете. Ребята, вы должны пожалеть такого беднягу,
как я, за которым охотятся днем и ночью и который носу высунуть не может.
Я ведь никогда ничего худого вам не делами и никогда не сделаю, видит
бог! Поклянитесь, что вы не выдадите меня и поможете мне спастись.
Конечно, мы поклялись; будь на его месте собака, все равно мы бы не
отказались. А он, бедняга, был так счастлив, что не знал, как нас
благодарить, готов был просто задушить нас в объятиях.
Мы опять принялись болтать, а Джек вытащил маленький саквояж, попросил
нас отвернуться и открыл его. Мы отвернулись, а когда он сказал нам, что
можно смотреть, то перед нами оказался совсем другой человек. На нем были
синие очки и самого что ни на есть натурального вида каштановые бакенбарды
и усы. Родная мать не узнала бы его. Он спросил нас, похож ли он сейчас на
своего брата Юпитера.
- Ничуть, - сказал Том, - ничего похожего, кроме разве длинных волос.
- Ладно, я их подстригу покороче, прежде чем приеду к ним. А там Юпитер
и Брейс будут держать все в секрете, и я смогу жить у них как чужой.
Соседи никогда не узнают меня. Как вы считаете?
Том немного подумал и сказал:
- Конечно, мы с Геком будем молчать, а вот если вы будете
разговаривать, то в этом деле есть риск, - может, и небольшой, а все-таки
риск. Я что хочу сказать: если вы будете говорить, люди могут обратить
внимание, что у вас голос совершенно как у Юпитера, а потом могут
припомнить второго близнеца, о котором был слух, что он умер, и
догадаться, что все это время он скрывался под чужим именем.
- Ей-богу, ты умный парень! - воскликнул Джек. - Ты совершенно прав.
Когда кто-нибудь из соседей будет поблизости, я буду притворяться
глухонемым.
Если бы я пробрался домой, а о голосе бы забыл...
Впрочем, я ведь не думал пробираться туда. Я искал какое-нибудь
местечко, где я мог бы укрыться от ребят - тех, которые преследуют меня.
Там бы я загримировался, переоделся и...
Джек Данлеп побледнел, бросился к двери, прильнул к ней ухом и, тяжело
дыша, стал прислушиваться. Нам он прошептал:
- Мне послышалось, что взводят курок. Бог мой, ну и жизнь!
Он упал в кресло, совершенно обессиленный и разбитый, и принялся
вытирать пот со лба.