Глава VI. КАК ДОБЫТЬ БРИЛЬЯНТЫ
 
Так  мы  тащились вслед за Джимом и Лемом, пока не добрались до заднего
перелаза, где стояла хижина, в которой был заперт наш негр Джим, когда мы
его освобождали. Тут нас окружили собаки, прыгая и приветствуя лаем, в
доме горел свет, так что мы уже перестали бояться и собирались перелезть
во двор, как вдруг Том говорит мне:
- Подожди, присядь-ка на минутку.
- Что такое? - спрашиваю я.
- Есть дело, и серьезное, - говорит он. - Ты, конечно, думаешь, что мы
немедленно побежим рассказывать родным о том, кто лежит убитый там, под
платанами, о мошенниках, которые убили его, о брильянтах, которые они
утащили с трупа, - что мы выложим всю эту историю и о нас пойдет слава,
будто мы больше всех знаем об этом деле?
- Ну еще бы! Ты не был бы Томом Сойером, если бы упустил такой случай.
Уж я-то знаю, что когда ты примешься рассказывать, то разукрасишь все как
надо.
- А что ты скажешь, - совершенно спокойно заявляет он мне, - если я
сообщу тебе, что не собираюсь ничего рассказывать?
Я был поражен, услышав от него такие слова.
- Скажу, что это чепуха. Ты ведь шутишь, Том Сойер?
- Так вот, ты сейчас сам увидишь. Скажи мне, привидение было босое?
- Нет. Ну и что из этого?
- Подожди, подожди, сейчас поймешь. Были на нем сапоги?
- Конечно, я ясно видел их.
- Ты можешь поклясться, что видел их?
- Конечно.
- Ну и я могу. А понимаешь ли ты, что это значит?
- Ничего не понимаю. Что это значит?
- А вот что. Это значит, что брильянты не достались ворам!
- Вот так штука! Почему ты так думаешь?
- Я не думаю, я знаю. Разве брюки, и очки, и бакенбарды, и саквояж, и
все его вещи не превратились в привидения? Все, что на нем было, все
превратилось в привидения. А из этого ясно, что его сапоги тоже
превратились в привидения, потому что они были на нем в тот момент, когда
Джек стал привидением. И если это не доказательство того, что сапоги
грабителям не достались, хотел бы я знать, какое тебе еще нужно
доказательство.
Нет, вы подумайте только. Такой головы, как у этого парня, я никогда
еще не встречал. У меня ведь тоже есть глаза, и я тоже все видел, но мне и
в голову не придет такое. А вот Том Сойер другой человек. Когда Том Сойер
смотрит на какую-нибудь вещь, то эта вещь встает на задние лапы и
разговаривает с ним, она просто раскрывает ему все свои секреты. Право, я
такой головы не встречал еще.
- Том Сойер, - сказал я, - я еще раз скажу то, что говорил уже много
раз: я недостоин чистить твои башмаки! Ну да ладно, это к делу не
относится. Господь бог создал нас всех, и одним он дал глаза, которые
ничего не видят, а другим дал глаза, которые видят все; а для чего он это
сделал - не нам судить. Значит, так и надо было, иначе он бы устроил это
по-другому. Теперь я понял, что воры не унесли брильянтов. А вот почему,
как ты думаешь?
- Да потому, что те двое спугнули их раньше, чем они успели снять с
трупа сапоги.
- Вот оно как? Все понятно. Только скажи мне, Том, почему бы нам не
пойти и не рассказать все это?
- Да ну тебя, Гек Финн, неужели ты сам не понимаешь? Ты сообрази, что
будет дальше? Завтра утром начнется расследование. Те двое расскажут, как
они услышали крики и прибежали туда, но слишком поздно, чтобы спасти
незнакомца. Потом присяжные будут долго болтать и наконец вынесут решение,
что человек этот был застрелен, или зарезан, или его стукнули чем-нибудь
по голове и по воле господа бога он отдал ему душу. После этого его
похоронят, а вещи продадут с аукциона, чтобы оплатить расходы. Вот тут-то
и придет наш черед.
- Каким образом, Том?
- Мы купим эти сапоги за пару долларов!
Я чуть не задохнулся от восторга.
- Господи, Том, так мы получим брильянты!
- А как же ты думал! За их находку будет наверняка объявлена большая
награда - тысяча долларов, не меньше. И мы ее получим! Ну а теперь пошли в
дом. И не забудь, что мы ничего не знаем ни о каком убийстве, ни о каких
брильянтах, ни о каких ворах.
Мне оставалось только вздохнуть по поводу такого решения. Я бы,
конечно, продал эти брильянты - да, да, уважаемые господа! - за двенадцать
тысяч долларов. Но я промолчал. Все равно спорить с Томом толку не было.
Я спросил только:
- Том, а как мы объясним тете Салли, где мы пропадали столько времени?
- Ну, это я предоставляю тебе, - заявил он. - Я рассчитываю, ты
что-нибудь придумаешь.
Вот он всегда такой - строгий и щепетильный. Никогда сам не будет врать.
Мы прошли через большой двор, узнавая на каждом шагу знакомые предметы,
которые так приятно было опять увидеть, подошли к крытому проходу между
большим бревенчатым домом и кухней, - на стене, как и всегда, висели все
те же вещи, даже застиранная зеленая рабочая куртка дяди Сайласа с
капюшоном; на ней была грубая белая заплата между лопатками, так что
всегда казалось, что в дядю Сайласа кто-то засадил снежком. Мы подняли
щеколду и вошли.
Тетя Салли в этот момент рвала и метала, дети жались в одном углу, а
старик, укрывшись в другом, молился о ниспослании помощи в час нужды. Тетя
Салли бросилась нам навстречу, смеясь и плача, закатила нам обоим по
оплеухе, сжала нас в объятиях, расцеловала и выдала нам еще по одной
пощечине. Казалось, ей это никогда не надоест, так она была рада видеть
нас. А потом она сказала:
- Где же вы шлялись все это время, негодные бездельники? Я уж до того
беспокоилась, что не знала, что и делать. Ваши вещи привезли уже бог знает
когда, и я уже четыре раза заново стряпала ужин, чтобы накормить вас
получше, как только вы приедете, пока у меня уж окончательно не лопнуло
терпенье, и я теперь готова заживо с вас шкуру снять. Бедненькие мои, вы
же, наверное, умираете с голода! А ну, все за стол, быстрей, не тратьте
зря времени.
Ну и приятно же было, должен вам сказать, опять, как когда-то, сидеть
за столом, а перед тобой этот вкуснейший ржаной хлеб, и свиные отбивные, и
вообще все, что можно пожелать на этом свете. Дядя Сайлас выдал нам одно
из самых своих замысловатых благословений, в котором сложных оборотов было
не меньше, чем слоев в луковице, и пока ангелы разбирались в этом, я
мучительно придумывал, как же мне объяснить причину нашего опоздания.
Когда нам положили еду на тарелки и мы принялись за дело, тетя Салли сразу
же спросила меня об этом, и я принялся мямлить:
- Да вот, понимаете... миссис...
- Гек Финн! С каких это пор я стала для тебя <миссис>? Или я
когда-нибудь скупилась на подзатыльники и поцелуи для тебя с того дня, как
ты появился в этой комнате и я приняла тебя за Тома Сойера и благодарила
бога за то, что он послал мне тебя, хотя ты наговорил мне сорок бочек
вранья, а я, как дурочка, всему поверила? Зови меня, как и раньше, тетей
Салли.
Так я и сделал и говорю ей:
- Так вот, мы с Томом решили пройтись пешком и подышать лесным
воздухом, и тут мы встретили Лема Биба и Джима Лейна, а они предложили нам
пойти вместе с ними собирать чернику и сказали, что они могут взять собаку
Юпитера Данлепа, так как они только что говорили с ним...
- А где они его видели? - спросил дядя Сайлас.
Я посмотрел на него, удивившись, почему это он заинтересовался такой
мелочью, и вижу, что он ну прямо впился в меня глазами, так его это
задело. Я удивился и даже растерялся, но потом собрался с мыслями и говорю
ему:
- Да когда он вместе с вами копал что-то, перед заходом солнца или
около этого.
Дядя Сайлас только хмыкнул, вроде как разочарованно, и перестал меня
слушать. Тогда я решил продолжать и говорю:
- Ну так вот, как я уже объяснял...
- Достаточно, дальше ты можешь не продолжать! - прервала меня тетя
Салли. Она с возмущением смотрела на меня в упор. - Гек Финн, - сказала
она, - может быть, ты объяснишь, с чего это они собрались за черникой в
сентябре в наших краях?
Тут я понял, что запутался, и прикусил язык. Тетя Салли подождала,
по-прежнему глядя на меня в упор, и наконец заявила:
- И как могла прийти людям в голову такая идиотская мысль - идти
собирать чернику ночью?
- Да ведь они... мэм, э-э... они сказали, что у них есть фонарь, и
что...
- Замолчи, с меня хватит! И скажи-ка мне, что они собирались делать с
собакой? Охотиться с нею на чернику?
- Я думаю, мэм, что они...
- Ну а ты. Том Сойер, какое вранье ты собираешься добавить к этому
вороху лжи? Ну-ка, говори, только, прежде чем ты начнешь, предупреждаю
тебя, что я не верю ни одному твоему слову. Я прекрасно знаю, что вы с
Геком Финном занимались тем, чем не следовало, я ведь отлично знаю вас
обоих. А теперь объясни мне про собаку, и про чернику, и про фонарь, и про
всю эту чепуху.
И не вздумай водить меня за нос, слышишь?
Том напустил на себя весьма обиженный вид и с достоинством заявил:
- Мне очень жаль, что Гека ругают за то, что он оговорился, а это со
всяким может случиться.
- Как же это он оговорился?
- Он сказал <черника>, вместо того чтобы сказать <земляника>.
- Том Сойер, если ты и дальше будешь злить меня, я...
- Тетя Салли, вы по незнанию и, конечно, не намеренно, впали в ошибку.
Если бы вы изучали естественную историю, как полагается, вы бы знали, что
во всем мире, за исключением Арканзаса, землянику всегда ищут с собакой...
и с фонарем...
Но тут она обрушилась на него, словно снежная лавина, и совершенно
подавила его. Она была в такой ярости, что слова не успевали выскакивать у
нее изо рта, они изливались сплошным нескончаемым потоком. А Тому только
этого и нужно было. Он всегда так - даст ей повод, разозлит ее и
предоставит ей выкричаться. После этого всякое упоминание о том, из-за
чего шел спор, так будет раздражать ее, что она никогда уже ни слова не
скажет и другим не позволит. Так оно и случилось. Когда тетя Салли пришла
наконец в изнеможение и должна была остановиться, он совершенно спокойно
начал:
- И все-таки, тетя Салли...
- Замолчи! - закричала она. - Я не желаю больше слушать об этом!
Таким образом, нам больше ничего не грозило и никто к нам больше не
приставал с этим опозданием. Том провел это дело блестяще.