ГЛАВА XVI
 
    ПРОДАНА В НИЗОВЬЯ РЕКИ

Если подобрать издыхающего с голоду пса и
накормить его досыта, он не укусит вас. В этом
принципиальная разница между собакой и человеком.
Календарь Простофили Вильсона

Мы хорошо знакомы с повадками муравьев, мы
хорошо знакомы с повадками пчел, но мы совсем не
знакомы с повадками устриц. Можно сказать почти с
уверенностью, что для изучения устриц мы всегда
выбираем неподходящий момент.
Календарь Простофили Вильсона

Когда Роксана приехала в Сент-Луис, она застала сына в таком отчаянии,
что это тронуло ее сердце, и материнское чувство с новой силой заговорило в
ней. Положение Тома показалось безнадежным: его ждет быстрая, решительная
расправа, и дальше - полное одиночество и отверженность. Для матери этого
достаточно, чтоб полюбить свое чадо, и Роксана не являлась исключением; она
даже сказала сыну об этом. И Том в душе содрогнулся - ведь она "черномазая"!
То, что сам он такой же, отнюдь не мирило его с этой презренной расой.
Роксана осыпала его нежностями, на которые он отвечал как умел, хоть и
без всякого удовольствия. Она пыталась утешить его, но утешить было нечем.
Ее ласковость вызывала у Тома отвращение, и он целый час храбрился: "Вот
сейчас потребую прекратить эти телячьи нежности или хоть умерить их..." Но
он боялся ее... К счастью, мать вдруг сама притихла и некоторое время сидела
в задумчивости. Она размышляла, как бы ей спасти Тома. Наконец она вскочила:
есть выход! Том едва не задохнулся от восторга, услышав столь неожиданную и
радостную новость. Роксана сказала:
- Я придумала, и мой план спасет тебя наверняка! Я негритянка, стоит
мне заговорить, как это всякому становится ясно. За меня дадут шестьсот
долларов. Продай меня и расплатись с этими картежниками.
Том был ошеломлен. Уж не ослышался ли он? На миг он точно онемел, потом
проговорил:
- То есть ты согласна... быть проданной в рабство, ради того... чтоб
спасти меня?
- Разве ты не мое дитя? И разве есть такая вещь на свете, которой мать
не сделала бы для своего ребенка? Белая мать для своего ребенка ничего не
пожалеет. А кто сотворил ее такой? Господь бог. А кто сотворил негров? Тоже
господь бог. В душе все матери одинаковы. Так уж они господом богом
устроены. Можешь продать меня в рабство, а через год выкупишь, и твоя мать
снова будет свободным человеком. Я научу тебя, как это сделать. Я придумала.
- Какая ты добрая, маменька, я просто слов не нахожу...
- Ох, скажи это еще раз! И еще разок, пожалуйста! Лучшей платы мне и не
надобно! Благослови тебя господь, сыночек! Когда я стану рабыней и люди
будут меня обижать, я вспомню, что у меня есть где-то сын, который поминает
меня добром, - и мне сразу полегчает, и я все, все смогу вытерпеть!
- Изволь, матушка, я буду говорить это непрестанно. Но как я тебя
продам? Ведь ты же свободная?
- Ну и что же, сынок? Белые не разбираются! А если бы, к примеру, мне
велели убраться из этого штата и дали сроку шесть месяцев, а я бы не уехала,
ведь имели бы они право меня продать? Составь бумагу - купчую - так, чтобы
подумали, будто ты меня купил где-то далеко в Кентукки, и напиши чужие
фамилии, и скажи, что продаешь меня по дешевке, потому что тебе срочно
деньги нужны, - и все сойдет как нельзя лучше. Отвези меня в деревню и
продай на какую-нибудь ферму; если недорого возьмешь, никто ничего у тебя не
спросит.
Том подделал купчую и продал свою мать на хлопковую плантацию в
Арканзас за шестьсот с лишним долларов. Он не хотел совершать такое
предательство, но, как на грех, подвернулся покупатель из тех мест, и это
избавило Тома от необходимости ехать куда-то севернее и кого-то искать, да
еще с риском, что пришлось бы ответить на кучу вопросов. Этот плантатор был
так рад купить Рокси, что почти ничего не спрашивал и даже сам потребовал,
чтобы Рокси не говорили, куда она едет. Узнает потом, когда успокоится!
И вот Том стал убеждать себя, что для Рокси большое счастье попасть к
хозяину, которому она понравилась, а что она понравилась, тот не скрывал. И
скоро, призвав на помощь свою пылкую фантазию, он почти поверил, что
оказывает матери великую тайную услугу, продавая ее в низовья реки. Он
упорно твердил себе: "Ведь это же только на год. Через год я выкуплю ее на
свободу. А раз она это знает, ей легче будет все перетерпеть". Вообще Том
считал, что столь невинный обман вреда не принесет, - в конце концов все
уладится самым лучшим образом. Том сговорился с покупателем, и оба они в
присутствии Рокси толковали о том, что эта ферма к северу, и какой это
райский уголок, и как все рабы там счастливы, - и бедную Рокси без труда
обвели вокруг пальца. Ей и в голову не пришло, что собственный сын способен
на подобное предательство по отношению к матери, добровольно надевавшей на
себя страшное ярмо, ибо, соглашаясь на рабство, все равно какое - легкое или
тяжелое, короткое или продолжительное, Рокси приносила Тому такую жертву, по
сравнению с которой смерть казалась пустяком. Оставшись с ним наедине, она
осыпала его поцелуями и обливала слезами, а потом уехала с новым хозяином,
хоть и опечаленная, но гордая тем, что спасла сына.
Том рассчитался с кредиторами и решил не отступать от своего прежнего
решения, дабы не рисковать больше дядюшкиным наследством. После уплаты
долгов у него осталось еще триста долларов. По плану, начертанному Рокси,
ему следовало их спрятать и каждый месяц добавлять к ним половину своего
содержания - ту часть, которая причиталась ей. Через год на эти деньги можно
будет выкупить ее из рабства.
С неделю он плохо спал, ибо злодейский поступок, совершенный им по
отношению к доверчивой матери, заставил заговорить остатки его совести. Но
мало-помалу голос совести умолк, и Том опять мог спать блаженным сном, как
все преступники.
Пароход, на котором плантатор увозил Рокси, отчалил из Сент-Луиса в
четыре часа дня. Стоя на нижней палубе, Рокси сквозь слезы смотрела на Тома,
пока он не потерялся в толпе на берегу, затем она отошла от перил и, сев на
бухту каната, проплакала до поздней ночи. И только тогда встала и
отправилась в смрадный трюм, но заснуть под грохот машин ей так и не
удалось. В глубокой печали лежала она на койке и ждала, когда наконец
наступит утро.
Обманщики думали: "Она не догадается! Поверит, что плывет вверх по
реке". Это она-то, проплававшая столько лет по Миссисипи! Едва рассвело,
Рокси опять пробралась на палубу и снова присела на канат. По пути
попадалось много коряг, торчавших из воды, и бурлившая вокруг них вода ясно
показывала направление течения, так что нетрудно было сообразить, в какую
сторону идет пароход, но мысли Рокси были далеко, и она ничего не замечала.
Вдруг особенно громкий плеск вывел ее из оцепенения; Рокси подняла голову,
наметанным глазом посмотрела на реку... и поняла все. С минуту она не
отрывала от воды окаменевшего взгляда. Потом уронила голову на грудь и со
стоном прошептала:
- О господи, смилуйся надо мной, несчастной грешницей! Меня продали в
низовья реки!