НА УХО ЧИТАТЕЛЮ
 
                              Насмешки,       даже      самые      бездарные
и глупые, могут загубить любой характер, даже самый
прекрасный и благородный. Взять, к примеру, осла:
характер у него почти что безупречен, и это же
кладезь ума рядом с прочими заурядными животными,
однако поглядите, что сделали с ним насмешки.
Вместо того чтобы чувствовать себя польщенными,
когда нас называют ослами, мы испытываем сомнение.
Календарь Простофили Вильсона

Человек, не знакомый с судопроизводством, всегда способен наделать
ошибок, если будет пытаться описать сцену суда; вот почему я не захотел
печатать главы, изображающие судебный процесс, пока их со всей строгостью и
пристрастием не прочтет и не выправит какой-нибудь опытный стряпчий - так,
кажется, они называются. Теперь эти главы абсолютно правильны, до самой
мельчайшей подробности, ибо они были переписаны под непосредственным
наблюдением Уильяма Хикса, изучавшего когда-то, тридцать пять лет тому
назад, юриспруденцию в юго-западной части штата Миссури, а затем приехавшего
сюда, во Флоренцию, для поправки здоровья и поныне исполняющего кое-какую
подсобную работенку ради физических упражнений, а также за харчи на фуражном
складе Макарони-Вермишели, что на маленькой улочке, если свернуть за угол с
Пьяцца-дель-Дуомо, как раз позади того здания, где на камне, что вделан в
нишу в стене, сиживал шестьсот лет назад Данте, делая вид, будто он
наблюдает, как строится колокольня Джотто, но мгновенно теряя к этому
интерес, лишь только появлялась Беатриче, направлявшаяся к ларьку, чтобы
купить для своей защиты кусок орехового торта, на случай если гибеллины
устроят беспорядки прежде, чем она успеет дойти до школы; и все в этом же
старом ларьке, и все тот же старый торт продается и по сей день, и он все
так же вкусен и воздушен, как тогда, - и это не лесть, а чистая правда. Хикс
малость подзабыл свою юридическую науку, но для этой книги восполнил пробел
в знаниях, и теперь те две-три главы, в которых речь идет о суде, - в полном
и безупречном порядке. Он сам мне это сказал.
Сие подписано мною собственноручно сегодня, января второго дня, тысяча
восемьсот девяносто третьего года, на вилле Вивиани, в деревне Сеттиньяно, в
трех милях от Флоренции, в горах, откуда открывается самый прелестный вид,
какой только возможен на нашей планете, и сияют самые волшебные, чарующие
закаты, какие только возможны на какой-либо планете и даже в какой-либо
солнечной системе; подписано в роскошном зале, украшенном бюстами сенаторов
и других вельмож, представляющих род Церретани и взирающих на меня с
одобрением, как взирали они на Данте, и взывающих ко мне с безмолвной
мольбой принять их в лоно моей семьи, что я делаю с радостью, ибо мои самые
отдаленные предки - едва вылупившиеся цыплята по сравнению с этими важными,
пышно разодетыми древними старцами, и меня возвеличивает и наполняет
удовлетворением мысль, что им шестьсот лет.
МАРК ТВЕН