Поездка на Гавайи (1866)

После Гражданской войны в США стало развиваться морское судоходство, организовывались даже туристические круизы. На один из таких рейсов записался и репортер Марк Твен. Весной 1866 года на грузо-пассажирском пароходе «Аякс» он отправился из Сан-Франциско на Сандвичевы (Гавайские) острова, договорившись предварительно с газетой «Сакраменто юнион», что напишет путевые заметки.

«Аякс» вышел из порта 7 марта 1866 года. В записной книжке Марк Твен написал: «Священник (обращаясь к капитану, который клянет матросов, бегущих с корабля на стоянках). Не бранитесь, капитан. Этим ведь не поможешь. Капитан. Вам легко говорить "не бранитесь", но вот послушайте: наберите команду плыть в рай и попробуйте сделать стоянку в аду на какие-нибудь два с половиной часа, просто взять угля, и будь я проклят, если какой-нибудь сукин сын не сбежит»; «Пароходный писарь трудится над списком для таможенных властей, причем составляет его по своему произволу: "Мисс Смит, 45 лет, из Ирландии, модистка" (на самом деле это молодая и богатая дама). "Марк Твен, из Терра дель Фуэго, кабатчик"».

18 марта пароход прибыл в Гонолулу, город на острове Оаху, там Твен провел три недели, после чего решил задержаться еще, и остался на островах на четыре месяца. Он регулярно отсылал очерки (всего 25 — позднее они войдут в отредактированном виде в книгу «Налегке»), впервые обнаружив своеобразный поэтическо-иронический дар: «...вместо обычной герани, калл и прочих растений, изнемогающих от пыли и бледной немочи, я увидел тут роскошные клумбы и заросли цветов — свежих, сверкающих великолепными красками, как луг после дождя; вместо золотых рыбок, извивающихся в своих прозрачных сферических тюрьмах, благодаря стеклянным стенам которых они теряют природный свой цвет и очертания, то увеличиваясь, то уменьшаясь в размере, — вместо всего этого я видел кошек, кошек и котят: кошек длиннохвостых и куцых, слепых и кривых, лупоглазых и косых серых кошек, белых кошек, черных кошек, рыжих кошек, полосатых кошек, пятнистых кошек, ручных кошек, диких кошек, кошек-одиночек и целые группы кошек — взводы, роты, батальоны, армии, полчища — миллионы кошек, — и все до единой были гладки, упитанны, ленивы и сладко спали».

Гавайские острова, населенные выходцами из Полинезии, открыл миру Джеймс Кук в 1777 году, а в 1779-м он был убит и, по слухам, съеден местными жителями (причем Твен, посетивший его условную могилу, считал что поделом: Кук обманывал туземцев); после этого белые начали появляться там лишь в середине XIX века, привлеченные сахарным тростником. Кук дал им название Сандвичевы острова (это название использовали до конца XIX века) в честь Первого лорда Адмиралтейства Джона Монтегю, 4-го графа Сэндвича. В 1866 году Гавайи еще были независимым королевством (ими правил монарх Камеамеа V) с конституцией европейского образца, в правительстве были несколько европейцев и американцев. Здесь были и христианские миссионеры, Твен посчитал, что их деятельность приносит пользу. «В те дни с женщины строго взыскивали, чтобы она "знала свое место". "Место" же ее сводилось к тому, чтобы она делала всю работу, молча сносила бы тычки и подзатыльники, поставляла бы пищу в дом, а сама довольствовалась бы объедками своего господина и повелителя. <...> Миссионеры нарушили этот удобный жизненный уклад. Они освободили женщину и уравняли ее в правах с мужчиной».

Твен вдвоем со священником из Невады Райсингом совершил несколько поездок по островам. Они осматривали сахарные плантации, спускались в кратер действующего вулкана Килауэа. От увиденного Март Твен пришел в восторг. В одной из таких поездок он подвернул ногу и простыл. Приходил в себя в отеле в Гонолулу. Здесь он познакомился с американским дипломатом Энсоном Берлингемом, который собирался на службу в Китай, и его сыном, редактором журнала «Скрибнер», который читал и хвалил «Лягушку». Дипломат предложил Твену работу в Китае, тот всерьез задумался о такой перспективе, но так и не решился.

На островах Марк Твен встретился с моряками, потерпевшими кораблекрушение. Лодка с уцелевшими людьми с парохода «Шершень» прибыла на Гавайи 21 июня. Моряки провели без пищи 43 дня, в Гонолулу их сразу поместили в больницу. Марк Твен оказался первым американским журналистом, который взял у них интервью и отправил текст в «Сакраменто юнион». Когда 19 июля Твен отплыл в Штаты, на том же пароходе оказались люди с «Шершня», он сделал более подробный материал. В декабре того же года журнал «Харперс мэгэзин» опубликовал статью Твена о «Шершне», гонорар был хороший, но к сожалению при публикации исказили фамилию автора.

В Сан-Франциско Марк Твен вернулся 13 августа и почти сразу же заскучал. «Снова дома. Нет, не дома — в тюрьме, с ужасным ощущением потерянной свободы. Город с его тяжелым трудом и заботами кажется таким тесным и унылым. Господи, помоги мне снова оказаться в море!» Много лет спустя после его смерти обнаружили заметку, относящуюся, скорее всего, к августу — сентябрю 1866 года: «Я приставил пистолет к голове, но у меня не хватило мужества нажать на курок. Много раз я жалел, что мне не удалось, но никогда не жалел о том, что пытался».

Редактор газеты «Алта Калифорния» Джон Маккомб посоветовал Твену выступить перед публикой с рассказами о островах. В то время подобные мероприятия были очень популярны, по городам Америки разъезжали лекторы, самые известные из них зарабатывали хорошие деньги. Для начала Марк Твен арендовал помещение сан-францисского оперного театра, напечатал афишу: «Двери раскрываются в 7.30, неприятности начнутся в 8» и 2 октября, сильно волнуясь, прочел свою первую лекцию «Наши друзья-туземцы с Сандвичевых островов». Первый опыт выступления оказался успешным, и Денис Маккарти из «Энтерпрайз» предложил Твену поехать с этими рассказами в тур по Калифорнии и Неваде.

О выступлениях Твена сохранилось много воспоминаний, в них он описывался как мрачный и перепуганный, с растрепанной тетрадью под мышкой. Журналисты описывали его выражение его лица как «каменное безразличие», отмечали, что «ни один мускул на лице не двигался»; он был «выразителен, как могила» и «торжествен, как гробовщик». Отчет репортера в 1887 году: «Он стоял неподвижный и тихий, как нераскрытая устрица. Аудитория была так же недвижна. После длинной паузы, во время которой каждый зритель мучительно недоумевал, что с ним случилось, он сказал: "Хм!" — и тотчас вновь впал в задумчивость. Прошла целая минута, в течение которой он стоял неподвижно и молча, уставившись куда-то прямо перед собой. Наконец кто-то робко зааплодировал. Марк Твен просиял улыбкой. "Благодарю, — сказал он, — я вас-то и ждал, чтобы начать"».

Тур начался 11 октября в Сакраменто, далее через шахтерские поселки в Неваду, с остановками в Карсон-Сити и Вирджинии, к концу тура (27 ноября) он уже был «чертовски популярен». Заработал 1200 долларов, по условиям контракта получил лишь 500, но и это было неплохо. Можно было бы продолжать и дальше ездить по городам, рассказывая Гавайях, но Маккомб предложил еще одно морское путешествие, в этот раз — морем на юг вдоль тихоокеанского побережья, посуху пересечь Никарагуанский перешеек, атлантическим побережьем — на север, в Нью-Йорк; предлагался гонорар 20 долларов за статью, а после поездки можно было присылать статьи о Нью-Йорке.

Путешествие из Сан-Франциско в Нью-Йорк на пароходе «Америка» продолжалось почти месяц — с 15 декабря 1856 по 12 января 1867 года. За это время Твен отправил 53 путевых очерка в «Алту». Поездка оказалась тяжелой, на пароходе началась холера, умерли несколько пассажиров. Но во время этой поездки Твен познакомился с человеком, о котором будет думать до самой смерти и «выведет» его в нескольких книгах — шкипером Эдгаром Уэйкменом. Трезвенник (что для моряка почти невероятно), невежественный, но справедливый (приказал повесить помощника, который убил негра), нежный и трогательный, хотя грубый с виду, несравненный рассказчик, чья манера отличалась от твеновской, — «с сильным, энергичным голосом, странным построением фраз, пренебрежением грамматикой и необычайно бурной жестикуляцией; он может сделать самую превосходную историю из ничего».

В Нью-Йорке Марк Твен провел почти полгода. Город ему не понравился, цены бешеные («холостяк может прожить на 40—50 долларов в неделю, но, Боже, помоги женатым»), всюду пробки, трамваи битком набиты, и мужчины не уступают места дамам. Основным занятием для него были очерки для «Алты», которые он отсылал регулярно. В них он описывал нравы калифорнийцев в столице, писал о футболе и бейсболе, театрах и полицейских участках. В то же время он слушал разных ораторов, учился у них. Он высоко оценил выступление молодой писательницы Анны Дикинсон. Слушал проповеди в церквях, приччем описывал их как сценические выступления: один пастор не умеет держать паузу, другой позволяет органу себя заглушать. Лучшим считал Генри Бичера из Плимутской конгрегационалистской церкви — тот был так популярен, что пробиться на проповедь еле удалось: «Его речь искрилась метафорами и представляла собой восхитительную мозаику, где были причудливо смешаны поэзия, пафос, юмор и сатира». Тогда Бичер собирался отправиться в круиз на пароходе «Квакер-Сити» по Средиземноморью с заходом на Святую землю, чтобы написать книгу о жизни Иисуса; Твен записался на эту поездку, которая должна была начаться в апреле, договорился с «Алтой», которая предложила присылать им очерки на тех же условиях.

В ожидании круиза Твен съездил к матери, которая к тому времени жила у дочери в Сент-Луисе. Потом совершил небольшой тур с выступлениями по Среднему Западу, включая Кеокук и Ганнибал, 9 апреля возвратился в Нью-Йорк, но круиз отложили до июня. Один из старых знакомых, Фрэнк Фуллер, уговорил Твена выступить и в столице. «Лекция» прошла 6 мая с успехом, Твен выступил еще несколько раз, получил много предложений от антрепренеров, но он уже был связан обязательствами с «Алтой».

В мае 1967 года вышла первая книга Твена — «Знаменитая скачущая лягушка из Калавераса и другие истории»; отпечатана в типографии «Грей энд Грин», издатель — Уэбб, распространитель — фирма «Америкэн ньюс компани», авторское посвящение — «Джону Смиту», чтобы все Джоны Смиты купили. Вошли в нее 26 рассказов и фельетонов, из лучших — «Трогательный случай из детства Джорджа Вашингтона». Продавался сборник плохо. Автор писал домой: «Я не думаю, что эта книга будет стоить хотя бы цента. Я опубликовал ее просто в целях рекламы и даже не надеялся, что из нее выйдет что-нибудь путное».

Читать дальше

Обсуждение закрыто.