ГЛАВА XXIII
 

    ФИЛИП И ГАРРИ ЗА РАБОТОЙ



Ты видишь ли тот узкий путь,
Бегущий средь шипов и пней?
То - Добродетели Тропа,
Хоть редко спросит кто о ней.

А вон - широкий торный путь,
Что средь лугов цветистых вьется:
То Путь Порока и Греха,
Хоть он Дорогой в Рай зовется.

Томас Рифмач.

В Нью-Йорк Филип и Гарри прибыли в совершенно разном расположении
духа. Гарри искрился весельем. Его ожидало письмо от полковника Селлерса,
настаивавшего на том, чтобы Гарри поехал в Вашингтон и встретился там с
сенатором Дилуорти. Прошение уже у него. Оно подписано всеми мало-мальски
значительными людьми Миссури и будет подано буквально со дня на день.
"Я бы поехал сам, - писал полковник, - но я сейчас занят изобретением
новой водяной осветительной системы для таких городов, как Сент-Луис;
достаточно в любом месте присоединить мою машину к водопроводным трубам,
как тотчас начнется разложение воды на составные части; город будет залит
потоками света; и все это не будет стоить ни цента, кроме стоимости самой
машины. Осветительная часть у меня почти готова, но я хочу приспособить
машину для отопления и приготовления пищи, а также для стиральных и
гладильных аппаратов. Это будет великое изобретение, но пока я его
совершенствую, все же не следует упускать из виду и наше ассигнование".
Гарри привез нескольким членам конгресса письма от собственного
дядюшки и от мистера Даффа Брауна, которые имели обширные связи в обеих
палатах, где их хорошо знали как крупных предпринимателей, не жалеющих сил
на благо общества, и притом - на языке того времени - знающих толк в таких
добродетелях, как "сложение, деление и молчание".
Сенатор Дилуорти сам огласил прошение в сенате, добавив от себя, что
лично знаком с теми, кто подписал его, и что они действительно
заинтересованы в развитии своего края; однако он верит, что своекорыстного
интереса здесь нет и что все они, насколько ему известно, люди честные и
добропорядочные. Ему приятно видеть в списке подписавших прошение имена
многих цветных граждан штата Миссури, да и всякий друг человечества,
конечно, возрадуется, узнав, что эта столь недавно освобожденная раса
вполне сознательно участвует в разработке природных богатств своей родины.
Он предлагает, чтобы прошение было передано на рассмотрение соответствующей
комиссии.
Представляя своего юного друга некоторым влиятельным депутатам,
сенатор Дилуорти рекомендовал его как человека, хорошо знающего все, что
касается линии Солт-Лик - Пасифик, и как одного из инженеров, производивших
съемку на реке Колумба, после чего он оставлял собеседников, давая Гарри
возможность демонстрировать свои карты и планы и объяснять связь между
государственным казначейством, городом Наполеоном и принятием законов,
способствующих процветанию страны.
Гарри поселился в доме сенатора Дилуорти. Вряд ли можно было найти
хоть одно общественно полезное начинание, к которому сенатор не проявлял бы
интереса. Его дом был открыт для всех, кто трудился на ниве борьбы за
полное воздержание от алкогольных напитков, и он постоянно посещал собрания
Поборников трезвости. В воскресной школе при церкви, где сам он состоял
прихожанином, он вел в одном из классов занятия по закону божьему и даже
предложил Гарри взять себе класс на время, пока тот живет в Вашингтоне;
мистер Вашингтон Хокинс уже вел занятия в той же школе. Однако после того
как Гарри спросил, нельзя ли дать ему класс молодых девиц, сенатор больше
не вспоминал о своем предложении.
Что касается Филипа, то он, по правде говоря, отнюдь не был в восторге
ни от своих перспектив на Западе, ни от людей, с которыми ему пришлось там
столкнуться. Железнодорожные подрядчики не скупились на заманчивые, но
весьма неопределенные обещания. Филип не сомневался, что в Миссури
действительно можно разбогатеть, но для себя лично он не видел более
верного способа добывать средства к существованию, чем овладеть той
профессией, которую он так легкомысленно выбрал. За лето он далеко
продвинулся по пути практического изучения инженерного дела; благодаря
своему упорству и старанию он сумел стать в какой-то мере полезным
человеком. Подрядчики часто советовались с ним по вопросам профиля той или
иной местности, о возможной стоимости пути и характере необходимых работ.
И все же Филип понимал, что, если он хочет приобрести имя или
состояние в качестве инженера, ему еще нужно многому поучиться, - и к его
чести надо сказать, что это его не пугало. Пока Гарри в Вашингтоне
распинался перед членами высшего законодательного органа страны и
знакомился с сенатскими кулуарами, Филип с присущей ему энергией и
целеустремленностью день и ночь изучал теорию и практику своего дела и
постигал тайны постройки железных дорог. В ту пору он написал для журнала
"Плуг, станок и наковальня" несколько статей по вопросам прочности
материалов и особенно о строительстве мостов. Они вызвали такой интерес,
что их перепечатал английский технический журнал. Во всяком случае, статьи
подняли Филипа в глазах его друзей-подрядчиков, ибо почти все практики
испытывают суеверное благоговение перед печатным словом и хотя слегка
презирают чужие таланты, но охотно используют их.
Филип послал журналы со своими статьями отцу Руфи и еще некоторым
людям, чье доброе мнение он высоко ценил, но не позволил себе почить на
лаврах. Напротив, он так усердно продолжал свои занятия, что, когда настало
время возвращаться на Запад, он уже чувствовал себя достаточно
подготовленным, хотя бы в теории, чтобы стать начальником одного из
строительных участков.