Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 68 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 72 Deprecated: mysql_escape_string(): This function is deprecated; use mysql_real_escape_string() instead. in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/modules/show.full.php on line 293 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/modules/show.full.php on line 470 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 60 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 64 Твоей разумной силе слава - Часть 42

Твоей разумной силе слава - Часть 42

17-05-2012 in: Книги

О ВЗАИМООТНОШЕНИЯХ ПИСАТЕЛЯ И ЧИТАТЕЛЯ

Глава IX книги "Об обхождении с людьми"

I

Я счел необходимым прежде, чем завершить сей труд об обхож­дении с людьми, сказать моим читателям несколько слов о наших с ними взаимоотношениях. Но сначала некоторые замеча­ния о самом сочинении книг!

Я полагаю, что в наше время писательство есть не что иное, как род обхождения, одна из его разновидностей, иными слова­ми, оно является печатным обхождением с читательским миром. И коль скоро это дружеская беседа, то нет нужды тревожиться, если среди прочих слов вырвется у сочинителя и какое-то беспо­лезное. Не следует также винить писателя, ежели жар души и страстное желание поделиться своим суждением о каком-либо предмете подвигнут его напечатать нечто такое, что вовсе не со­держит квинтэссенцию мудрости, острословия, прозорливости и учености. Ведь все мы располагаем правом внимать или не вни­мать речам болтуна, а посему, собираясь купить книгу, мы можем У других справиться о человеке, беседовать с коим нам пред­стоит, но, думается мне, нам никак не дано право грубо отзы­ваться о нем лишь по той причине, что напечатанное им пришлось не по нраву, если только, разумеется, оно не было предварено бесстыдной похвальбой автора и всяческими посулами, обманув­шими наши надежды. Не всем и не всегда ясно, сколь трудно судить о плодах своего собственного труда, - и не только потому, что тут в игру вступает наше честолюбие, но еще и потому, что предметы, наблюдение за которыми отняло у нас столько времени, приобретают для нас благодаря нашему размышлению над ними великую ценность. И от этого наши суждения кажутся нам необы­чайно значительными, тогда как другие, что бы мы им ни говори­ли, считают эти предметы неважными, заурядными. Случись, что в ту минуту, когда мы беремся за перо, дабы изложить свои мысли, красноречие вдруг изменяет нам и слова не повинуются, или дур­ное настроение овладевает нами, или же мы просто-напросто забы­ваем, что интересующий нас предмет вошел в нашу душу благода­ря каким-то незначительным обстоятельствам, связанным с нашим нынешним, не поддающимся передаче положением, или же, нако­нец, наше сердце оказывается слишком переполненным чувства­ми, чтобы мы были в состоянии облечь их в нужные слова, и тог­да то, что мы пишем в этот миг вкупе с добавочными понятиями, которые мы вплетаем для яркости в наши писания, кажется нам весьма занимательным, тогда как у всех прочих лиц оно вызыва­ет зевоту или неудовольствие. Может, конечно, статься, что иной разумный человек, обуреваемый сильными чувствами или ослеп­ленный тщеславием, напишет себе на беду книгу, которую другие сочтут скучной и бесполезной, ибо она будет не более, как отпе­чатком его душевного порыва, но никогда этому человеку, если он в самом деле разумен, не придет в голову публично обращать­ся к читателям с речами, преступающими законы нравственности и не отвечающими здравому смыслу или преднамеренно нанося­щими ущерб кому-либо из ближних. Ибо хотя писательство и яв­ляется лишь особым видом обхождения и собеседования, но это все же такое собеседование, при котором располагаешь достаточ­ным временем, чтобы поразмыслить над тем, что говоришь, а значит и подавить, выполняя с удвоенным рвением свой долг, любую безнравственную, вредную, злонравную мысль. А посему я полагаю, что читающая публика вправе требовать даже от тако­го писателя, который не ставит перед собою больших задач, что­бы его сочинения не способствовали распаду нравов и распро­странению предрассудков и нетерпимости и чтобы дорогие всем святыни он оставил нетронутыми и неоскверненными. А все остальное — умение писать, выбор предмета, форма письма, поиски похвалы, успеха и славы, полезность написанного, полу­чаемый доход, надежды на бессмертие — все это его дело, и, если ему придётся крадучись спуститься с Парнаса вновь на зем­лю или же если свора рецензентов загрызет его до смерти, пусть он не сетует на плачевную судьбу, которую сам себе уготовил.