Марк Твен в Крыму и Одессе

Летом 1867 года Сэмюэль Лэнгхорн Клеменс, известный под псевдонимом Марк Твен, в составе американской делегации посетил Крым, он побывал в Севастополе, Ялте, Ливадии и Ореанде. Кроме этого, американцы побывали в Одессе. Подготовка к круизу «избранных» американских граждан началась еще зимой. Было запланировано большое средиземноморское путешествие с посещением нескольких европейских стран, а также Палестины. Для круиза выбрали комфортабельный пароход под названием «Квакер Сити». Билеты на этот круиз стоили очень дорого, и вряд ли такое удовольствие мог себе позволить мало кому известный американский журналист Сэмюэл Клеменс, если бы не его природная смекалка. На тот момент он сотрудничал с газетой «Альта Калифорния» в Сан-Франциско. Редакции этой газеты он и предложил отправить его в круиз с обязательством написать за все пять месяцев пути не менее пятидесяти очерков обо всем, происходящем как на пароходе, так и в местах «высадки американского десанта». Главный редактор посчитал эту идею заманчивой и согласился полностью оплатить и будущую работу, и проезд Клеменса.

8 июня 1867 года пассажиры «Квакер Сити», парохода водоизмещением 1800 тонн, отправились из Нью-Йоркского порта в почти полугодовое плавание (до 19 ноября). Путешественники за это время посетили многие страны Европы и Востока. В августе пароход прибыл в Константинополь, после осмотра достопримечательностей которого предстояло побывать в России. Оставив в Константинополе тех, кого не заинтересовал этот пункт программы, часть американских туристов отправилась в путь. Им предстоял заход в Севастополь, Одессу и Ялту.

В Севастополе, еще не оправившемся от Крымской войны 1853—1856 годов, американский пароход стал целым событием. Еще бы! В Америке в те поры из наших соотечественников мало кто бывал, и на американцев крайне любопытно было посмотреть. Специально посланный губернатором офицер Черноморского флота приветствовал гостей на борту «Квакер Сити», после чего пригласил их чувствовать себя на крымском берегу как у себя дома. Гостям показали город, а вернее то, что от него осталось после долгой и крайне разрушительной для него осады... Героический город произвел на Твена сильное впечатление. Один он ходил по городу, сожалея, что не знает русского языка. Писатель побывал на бывших севастопольских укреплениях, в том числе на месте Николаевской батареи, в которой жили американские врачи-добровольцы, оказывавшие помощь русским раненым во время обороны Севастополя. Оттуда Марк Твен взял на память несколько ядер, которые хранил у себя до конца дней.

«Помпея сохранилась куда лучше Севастополя. В какую сторону ни глянь, всюду развалины, одни только развалины! Разрушенные дома, обвалившиеся стены, груды обломков — полное разорение. Будто чудовищное землетрясение всей своей мощью обрушилось на этот клочок суши. Долгих полтора года война бушевала здесь и оставила город в таких развалинах, печальнее которых не видано под солнцем. Ни один дом не остался невредимым, ни в одном нельзя жить. Трудно представить себе более ужасное, более полное разрушение. Дома здесь были сооружены на совесть, сложены из камня, но пушечные ядра били по ним снова и снова, срывали крыши, разрубали стены сверху донизу, и теперь на полмили здесь тянутся одни разбитые печные трубы. Даже угадать невозможно, как выглядели эти дома. У самых больших зданий снесены углы, колонны расколоты пополам, карнизы разбиты вдребезги, в стенах зияют дыры. Иные из них такие круглые и аккуратные, словно их просверлили дрелью. Другие пробиты не насквозь, и в стене остался такой ровный, гладкий и четкий след, словно его нарочно шлифовали. Тут и там ядра застряли в стенах, и ржавые слезы сочатся из-под них, оставляя на камне темную дорожку.

От одного поля сражения до другого рукой подать. Малаховский редут был на кургане, что стоит на краю города. Редан — на расстоянии ружейного выстрела от Малахова кургана; до Инкермана — миля, до Балаклавы всего час езды. Траншеи, по которым французы подошли к Малахову кургану и обложили его, были подведены вплотную к его отлогим склонам, так что русские артиллеристы могли бы попасть в противника просто камнем. Снова и снова французы кидались на маленький Малахов курган и всякий раз с огромными потерями откатывались назад. Наконец они выбили русских и захватили курган; русские попытались отступить к городу, но англичане уже завладели Реданом, и огненная стена преградила путь русским, им оставалось лишь вернуться и либо снова завладеть Малаховым курганом, либо погибнуть под огнем его пушек. И они вернулись — и взяли курган, и брали его два или три раза; но даже их отчаянная доблесть была напрасна, и в конце концов им пришлось уступить. На этом страшном поле брани, где с таким неистовством бушевала смерть, теперь все спокойно — ни звука, ни живой души, кругом безлюдно, безмолвно, на всем печать запустения».

По плану после посещения Севастополя корабль должен был идти за углем в Одессу, а оттуда — в Константинополь.

«От Севастополя до Одессы часов двадцать пути; Одесса — самый северный порт на Черном море. Мы вошли сюда главным образом за углем. В Одессе сто тридцать три тысячи жителей, и она растет быстрее любого небольшого города вне Америки. Одесса открытый порт и крупнейший в Европе хлебный рынок. Одесский рейд полон кораблей. Сейчас ведутся работы по превращению открытого рейда в обширную искусственную гавань. Она будет со всех сторон окружена массивными каменными причалами, один из них будет выдаваться в море по прямой линии более чем на три тысячи футов.

Сойдя на берег, я ступил на мостовые Одессы, и впервые после долгого-долгого перерыва наконец почувствовал себя совсем как дома. По виду Одесса точь-в-точь американский город: красивые широкие улицы, да к тому же прямые; невысокие дома (в два-три этажа) — просторные, опрятные, без всяких причудливых украшений; вдоль тротуаров наша белая акация; деловая суета на улицах и в лавках; торопливые пешеходы; дома и все вокруг новенькое с иголочки, что так привычно нашему глазу; и даже густое облако пыли окутало нас словно привет с милой нашему сердцу родины, — так что мы едва не пролили благодарную слезу, едва удержались от крепкого словца, как то освящено добрым американским обычаем. Куда ни погляди, вправо, влево, — везде перед нами Америка! Ничто не напоминает нам, что мы в России. Мы прошлись немного, упиваясь знакомой картиной, — но вот перед нами выросла церковь, пролетка с кучером на козлах, — и баста! — иллюзии как не бывало. Купол церкви увенчан стройным шпилем и закругляется к основанию, напоминая перевернутую репу, а на кучере надето что-то вроде длинной нижней юбки без обручей. Все это заграничное, и экипажи тоже выглядят непривычно, но все уже наслышаны об этих диковинках, и я не стану их описывать.

Нам попались всего-навсего два памятника, и это тоже было истинное благодеяние. Один — бронзовая статуя герцога де Ришелье, внучатого племянника прославленного кардинала. Он стоит над морем на широком красивом проспекте, а от его подножья вниз к гавани спускается гигантская каменная лестница — в ней двести ступеней, каждая пятидесяти футов длиной, и через каждые двадцать ступеней — просторная площадка. Это великолепная лестница, и когда люди взбираются по ней, они кажутся издали просто муравьями».

В одесском порту на «Квакер Сити» неожиданно явился консул США в Одессе и сообщил, что ему пришла депеша из Крыма о том, что император Александр II, находится на отдыхе в Ливадии, и желал бы видеть северо-американских путешественников у себя в гостях... Получив приглашение от самого российского монарха, все американские туристы страшно разволновались и бросились «поднимать паруса» с тем, чтобы вернуться обратно в Крым — теперь уже в Ялту.

«Уже три дня, как мы бросили якорь в Ялте. Место это живо напомнило мне Сьерра-Неваду. Высокие суровые горы стеной замыкают бухту, их склоны щетинятся соснами, прорезаны глубокими ущельями, то здесь, то там вздымается к небу седой утес, длинные прямые расселины круто спускаются от вершин к морю, отмечая путь древних лавин и обвалов, — все как в Сьерра-Неваде, верный ее портрет. Деревушка Ялта гнездится внизу амфитеатра, который, отступая от моря, понемногу подымается и переходит в крутую горную гряду, и кажется, что деревушка эта тихо соскользнула сюда откуда-то сверху. В низине раскинулись парки и сады знати, в густой зелени то там, то тут вдруг сверкнет, словно яркий цветок, какой-нибудь дворец. Очень красивое место».

В ожидании приема у императора пассажиры «Квакер Сити» составляли торжественное приветствие Александру II от имени всех участников экспедиции. Считается, что хоть изначально для составления адреса был создан специальный комитет из шести пассажиров, но никто из них не смог ничего придумать, и итоговый документ был написан одним Клеменсом.

Вот торжественный адрес в сокращенном варианте, одобренный всей группой американских туристов парохода «Квакер Сити»:

«Ваше императорское Величество! Мы, горсточка частных граждан Америки, путешествующих единственно ради собственного удовольствия, скромно, как и приличествует людям, не занимающим никакого официального положения, и поэтому ничто не оправдывает нашего появления перед лицом Вашего Величества, кроме желания лично выразить признательность властителю государства, которое по свидетельству доброжелателей и недругов, всегда было верным другом нашего любимого Отечества. Мы не осмелились бы сделать подобного шага, если бы не были уверены, что выраженные нами слова и вызывающие их чувства только слабый отголосок от зеленых холмов Новой Англии до зеленых берегов Тихого океана. Нас немного числом, но наш голос — голос нации в целом. ...Америка многим обязана России. Она является должником России во многих отношениях, и в особенности за неизменную дружбу в годы ее великих испытаний.

С упованием молим Бога, чтобы эта дружба продолжалась и на будущие времена. Ни на минуту не сомневаемся, что благодарность России и ее государю живет, и будет жить в сердцах американцев. Только безумный может предположить, что Америка когда-либо нарушит верность этой дружбе предумышленно несправедливым словом или поступком. Ялта, Россия, 25 августа 1867 года».

Этот текст был зачитан консулом США императору Александру II, вышедшему со своей семьей из Ливадийского дворца, чтобы встретить американских путешественников.

Стоит отметить, что в то время отношения России и США были очень хорошими. Россия во многом содействовала отмене рабства в Америке. После того как в 1861 году Александр II официально отменил крепостное право в России, в 1863-м он отправил военные корабли двух российских флотилий к берегам Северной Америки в знак солидарности Аврааму Линкольну, боровшемуся с рабовладельческим Югом и обратившемуся к России за поддержкой. Эта впечатляющая военная демонстрация заставила Англию отказаться от планов вмешательства в Гражданскую войну на стороне Конфедерации и тем самым позволила Северу продолжать блокаду портов Юга. В ответ на это Северные штаты поддержали Россию в польском вопросе (подавление польского восстания 1863 года).

Более всего Марка Твена, по его словам, поразили очень скромное одеяние и простое обхождение российского монарха: «На императоре была фуражка, сюртук, панталоны — все из какой-то гладкой белой материи, бумажной или полотняной, без всяких драгоценностей, без орденов и регалий. Трудно представить себе костюм, менее бросающийся в глаза. Император высок, худощав, выражение лица у него решительное, однако очень приятное. Нетрудно заметить, что он человек добрый и отзывчивый». Поприветствовав и поздравив гостей с приездом, император лично повел всех по аллеям парка, показывая все достопримечательности и наиболее интересные растения. Даже демократичных американцев это просто ошеломило. Так, очарованные, американские туристы и ходили по прекрасному Ливадийскому парку.

Ялтинская публика была весьма взбудоражена и рада неожиданно прибывшей «иностранной делегации». Единственное, что было досадно для местных обывателей, что не смогли подготовить действительно радушный прием — ведь всех буквально застали врасплох. Но зато всем гостям была предоставлена абсолютная свобода действий и экипажи по городу и окрестностям. Американцы не преминули этим воспользоваться: побывали в великокняжеской Ореанде, поразившей их даже более, чем довольно скромный Ливадийский дворец, увлеченно ездили по другим усадьбам, дачам, деревушкам и даже по горам.

Радушная Ялта провожала американских гостей салютом и фейерверком...

Обсуждение закрыто.