Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 68 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 72 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/modules/static.php on line 145 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 60 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/perg3/public_html/mark-twain.ru/engine/classes/templates.class.php on line 64 Повести Марка Твена
ВОЕННАЯ МОЛИТВА
 
  То было время величайшего волнения и подъема. Вся страна рвалась в
бой - шла война, в груди всех и каждого горел священный огонь
патриотизма; гремели барабаны, играли оркестры, палили игрушечные
пистолеты, пучки ракет со свистом в треском взлетали в воздух; куда ни
глянь - вдоль теряющихся вдали крыш и балконов сверкала на солнце зыбкая
чаща флагов; каждый день юные добровольцы, веселые и такие красивые в
своих новых мундирах, маршировали по широкому проспекту, а их отцы,
матери, сестры и невесты срывающимися от счастья голосами приветствовали
их на пути; каждый вечер густые толпы народа затаив дыхание внимали
какому-нибудь патриоту-оратору, чья речь задевала самые сокровенные
струны их души, и то и дело прерывали ее бурей аплодисментов, в то время
как слезы текли у них по щекам; в церквах священники убеждали народ
верой и правдой служить отечеству и так пылко и красноречиво молили бога
войны ниспослать нам помощь в правом деле, что среди слушателей не
нашлось бы ни одного, который не был бы растроган до слез. Это было
поистине славное, удивительное время, и те немногие опрометчивые люди,
которые отваживались неодобрительно отозваться о войне и усомниться в ее
справедливости, тотчас получали столь суровую и гневную отповедь, что
ради собственной безопасности почитали за благо убраться с глаз долой и
помалкивать.
Настало воскресенье - на следующий день войска выступали на фронт;
церковь с утра была набита до отказа, здесь же находились и добровольцы,
чьи юные лица горели в предвкушении ратных подвигов; мысленно они уже
были там - вот они наступают, упорно, все быстрее и решительнее,
стремительный натиск, блеск сабель, враг бежит, паника, пороховой дым,
яростное преследование, капитуляция! - и вот они снова дома: вернулись с
войны закаленные в боях герои, долгожданные и обожаемые в золотом сиянии
победы! С добровольцами сидели рядом их близкие, гордые и счастливые,
вызывая зависть друзей и соседей, не имевших братьев и сыновей, которых
они могли бы послать на поле брани добыть отчизне победу или же пасть
смертью храбрых. Служба шла своим чередом: священник прочел военную
главу из Ветхого завета, потом первую молитву; загудел орган, сотрясая
здание; молящиеся поднялись в едином порыве, с бьющимся сердцем и
блестящими глазами, и в церкви зазвучал могучий призыв:

Господи, грозно на землю взирающий,
Молнии, громы послушны тебе!

Затем последовала "долгая" молитва. Никто не мог бы припомнить
ничего равного ей по страстности и проникновенности чувства и по красоте
изложения. Просили в ней больше всего о том, чтобы всеблагой и
милосердный отец наш оберегал наших доблестных молодых воинов, был бы им
помощью, опорой и поддержкой в их подвигах во имя отчизны; чтобы он
благословлял их и охранял в день битвы и в час опасности, держал их в
своей деснице, дал им силу и уверенность и сделал непобедимыми в
кровавых схватках; чтобы помог он им сокрушить врага, даровал им, их
оружию и стране вечный почет и славу...
В эту минуту в церковь вошел какой-то пожилой незнакомец и
неторопливо, бесшумной поступью направился по главному проходу к алтарю.
Глаза его были устремлены на священника, высокую фигуру облекала одежда,
доходившая до пят, и седые волосы пышною гривой падали на плечи,
обрамляя изборожденное морщинами лицо, неестественно, даже
мертвенно-бледное. Все с недоумением смотрели на него, а он, молча
пройдя между скамей, поднялся на кафедру и выжидающе стал рядом со
священником. Смежив веки и не догадываясь о присутствии незнакомца,
священник продолжал читать свою волнующую молитву и закончил ее
страстным призывом: "Благослови наше воинство, даруй нам победу, господи
боже наш, отец и защитник земли нашей и оружия!"
Незнакомец дотронулся до его плеча, жестом приказал ему отойти, -
что изумленный священник не замедлил исполнить, - и занял его место.
Несколько мгновений он сурово оглядывал потрясенных слушателей, и глаза
его горели призрачным огнем, потом низким, глухим голосом начал:
- Я - посланец престола, несущий вам слово господне!
Прихожане стояли как громом пораженные; незнакомец если и заметил их
испуг, то не обратил на него ни малейшего внимания.
- Всевышний услышал молитву своего слуги, вашего пастыря, и готов ее
исполнить, если таково будет ваше желание после того, как я, его
посланец, разъясню вам ее смысл, точнее - полный ее смысл. Ибо, как и во
многих других людских молитвах, вы, сами того не подозревая, просите о
неизмеримо большем, чем вам кажется, когда вы молитесь, - если, конечно,
вы заранее все не обдумали.
Слуга божий и ваш прочел молитву. Подумал ли он, прежде чем
прочитать ее? И одна ли это молитва? Нет, их две: одна - которую он
произнес вслух, и другая - которой не произнес. И обе достигли ушей
того, кто слышит все просьбы - высказанные и невысказанные. Поразмыслите
над этим - и запомните. Если станете просить благословения своим делам и
поступкам, будьте осторожны, ибо в эту минуту вы непреднамеренно можете
навлечь проклятье на своего соседа. Если вы молитесь о ниспослании
дождя, ибо он нужен полям вашим, - тем самым вы, быть может, молите о
бедствии для соседа, чья земля не нуждается во влаге и дождь только
испортит ему урожай.
Вы слышали молитву вашего слуги - ту ее часть, которую он произнес
вслух. Господь послал меня к вам, чтобы я облек в слова другую ее часть
- то, о чем пастор и все вы в глубине сердца молча молили его. Не
разумея и не думая, о чем молите? Дай бог, чтобы это было так. Вы
слышали слова: "Даруй нам победу, господи боже наш!" Этого достаточно.
Вся молитва, которую вы произносили здесь вслух, заключена в этих
многозначительных словах. Уточнения излишни. Моля о победе, вы молили и
о многих не упомянутых вами следствиях, которые сопутствуют победе,
должны ей сопутствовать, не могут не сопутствовать. И вот до слуха отца
нашего небесного дошла и невысказанная часть молитвы. Он повелел мне
облечь ее в слова. Внемлите же!
Господи боже наш, наши юные патриоты, кумиры сердец наших, идут в
бой - пребудь с ними! В мыслях мы вместе с ними покидаем покой и тепло
дорогих нам очагов и идем громить недругов. Господи боже наш, помоги нам
разнести их солдат снарядами в кровавые клочья; помоги нам усеять их
цветущие поля бездыханными трупами их патриотов; помоги нам заглушить
грохот орудий криками их раненых, корчащихся от боли; помоги нам
ураганом огня сровнять с землей их скромные жилища; помоги нам истерзать
безутешным горем сердца их невинных вдов; помоги нам лишить их друзей и
крова, чтобы бродили они вместе с малыми детьми по бесплодным равнинам
своей опустошенной страны, в лохмотьях, мучимые жаждой и голодом, летом
- палимые солнцем, зимой - дрожащие от ледяного ветра, вконец
отчаявшиеся, тщетно умоляющие тебя разверзнуть перед ними двери могилы,
чтобы они могли обрести покой; ради нас, кто поклоняется тебе, о
господи, развей в прах их надежды, сгуби их жизнь, продли их горестные
скитания, утяжели их шаг, окропи их путь слезами, обагри белый снег
кровью их израненных ног! С любовью и верой мы молим об этом того, кто
есть источник любви, верный друг и прибежище для всех страждущих, ищущих
его помощи со смиренным сердцем и покаянной душой. Аминь.
_(Помолчав немного.)_ Вы молились об этом; если вы все еще желаете
этого - скажите! Посланец всевышнего ждет.
Впоследствии многие утверждали, что это был сумасшедший, ибо речь
его была лишена всякого смысла.

Перевод И. Гуровой