Юмор молодого Твена

Стихия творчества молодого Твена — это насмешливый бурлящий «жестокий» американский юмор. В согласии с поэтикой юмора границы Твен культивирует в юмористическом повествовании пародийно-гротесковый момент. Чаще всего это преувеличение на грани неправдоподобия, тяготеющее к комическому абсурду. В других случаях это преуменьшение, «вопиющая» недомолвка или умолчание, которые снова ведут к резкому комическому несоответствию.

По законам «жестокого» юмора, господствовавшего в американской юмористике, убийство трактовалось американскими юмористами как комический сюжет. «Я размозжил ему череп и похоронил за свой счет», — весело и торжествующе рассказывает герой Твена, которому не угодил часовой мастер, дурно починивший ему часы. Другой герой аналогичным образом реагирует на ничтожную дерзость мальчишки — чистильщика сапог: «Я прикончил его на месте, как гадюку, и с наслаждением содрал с него скальп». Здесь рассказчик выступает как кровожадный хвастун. В противоположном варианте за убийством притворно отрицается какая-либо исключительность или драматичность. «В следующее мгновение он стал одним из самых мертвых людей, когда-либо живших на белом свете», — деловито сообщает рассказчик. Для усугубления эффекта он может придать своему мрачному сообщению тон фальшивой непринужденности: «На рассвете его нашли лежащим в переулке, где он преспокойно дожидался приезда похоронных дрог». Техника комического у Твена чрезвычайно разнообразна. Американский рецензент-современник, писавший о «Простаках за границей», счел нужным отметить, что в стиле автора присутствуют «все выдающиеся черты нашей особой школы юмористов».

Герой одного из известнейших рассказов молодого Твена «Журналистика в Теннесси» поступает помощником редактора в газету «Утренняя Заря и Боевой Клич округа Джонсон» и знакомится с нравами местных журналистов. Вот как он описывает свои первые впечатления:

«В дверях появился полковник с револьвером армейского образца в руке. Он сказал:

— Сэр, я, кажется, имею честь говорить с презренным трусом, который редактирует эту дрянную газетку?

— Вот именно. Садитесь, пожалуйста. Осторожнее, у стула не хватает ножки. Кажется, я имею честь говорить с подлым лжецом, полковником Блезерскайтом Текумсе?

— Совершенно верно, сэр. Я пришел свести с вами небольшой счетец. Если вы свободны, мы сейчас же и начнем.

— Мне нужно окончить статью «О поощрении морального и интеллектуального прогресса в Америке», но это не к спеху. Начинайте!

Оба пистолета грянули одновременно. Редактор потерял клок волос, а пуля полковника засела в мясистой части моего бедра. Полковнику оцарапало левое плечо. Они опять выстрелили. На этот раз ни тот, ни другой из противников не пострадали, а на мою долю кое-что досталось — пуля в плечо. При третьем выстреле оба джентльмена были легко ранены, а мне разбило запястье. Тут я сказал, что, пожалуй, пойду прогуляться, так как это их личное дело и я считаю неделикатным в него вмешиваться. Однако оба джентльмена убедительно просили меня остаться и уверяли, что я нисколько им не мешаю».

Дальше в редакции «Утренней Зари» появляются новые посетители, сторонники газеты и ее противники, и обстановка становится еще более драматической.

«Началась такая свалка и резня, каких не в состоянии описать человеческое перо, хотя бы оно было и стальное. Люди стреляли, кололи, рубили, взрывали, выбрасывали друг друга из окна. Пронесся буйный вихрь кощунственной брани, блеснули беспорядочные вспышки воинственного танца — все кончилось. Через пять минут наступила тишина, и мы остались вдвоем с истекающим кровью редактором, обозревая поле битвы, усеянное кровавыми останками.

Он сказал:

— Вам здесь понравится, когда вы немножко привыкнете».

Этот заокеанский юмор не мог не озадачить европейского читателя, воспитанного на Диккенсе и Гоголе.

Персонажи юмористических рассказов молодого Твена совершают множество странных и поразительных поступков. В своем неистовстве они увечат, убивают и даже съедают друг друга. Однако автор нисколько не встревожен. Социально-психологическая атмосфера юмористики молодого Твена отличается исключительным благополучием. Объект его юмористики — американская действительность. Твен видит в ней смешное на каждом шагу и, не стесняясь, смеется, подчас довольно зло. Однако высмеиваемые недостатки скорее веселят автора, нежели смущают его. Он не видит за ними каких-либо неустранимых пороков. Частью эти смешные недостатки происходят, как кажется автору, от разнообразия, изобилия, кипения жизни в его стране — тут он и сам не прочь принять участие в происходящей веселой кутерьме. Частью они обязаны предрассудкам и ложным представлениям, владеющим некоторыми из его соотечественников, — тогда автор считает своим долгом выступить в качестве критика-моралиста.

Моральная основа юмористики молодого Твена, сохраняющая значение и для его последующего творчества, это критика фальши с точки зрения здравого смысла. Здравый смысл у Твена есть совокупность взглядов на жизнь смышленого человека из народа, «простака». Здоровое моральное чувство «простака», его житейская сметка, юмор и невнимание к условностям зарекомендовали себя с самого зарождения эксплуататорского классового общества как неоценимое духовное оружие борьбы с социальными, политическими, моральными предрассудками. С большой силой это оружие было применено в демократической литературе эпохи Просвещения и буржуазной революции против основ старого феодального порядка. Молодой Твен считает, что в американской буржуазно-демократической республике «простак» одержал победу над врагами. Он хозяин у себя дома. И вот «простак» похаживает по своим владениям, вставив в глаз «стеклышко здравого смысла». Замечая упущения или недостатки, он критикует их в своей обычной непочтительной манере, задирая, подшучивая, грубя и хохоча от души, когда к тому представляется подходящий случай.

Подобная картина вырисовывается перед читателем ранней юмористики Твена, несмотря на присутствие в ней отдельных более глубоких сатирических мотивов. Доминирующим моментом остается единство субъекта и объекта юмористики, смеющегося и высмеиваемого, органически дружественное отношение писателя к действительности.

Читать дальше

Обсуждение закрыто.