Осень 1903 года. Поездка в Италию

На пароходе. За ужином оркестр играл «Cavalleria Rusticana»1 — интермеццо, навсегда для меня связанное с Сюзи. Я очень люблю эту вещь, но мне нестерпимо тяжело ее слушать.

В Гибралтаре встретил Майкла Бенунеса, который тридцать шесть лет тому назад был нашим гидом; он по-прежнему самый видный мужчина в городе. Мы ездили с ним в Испанию: Джексон, Дэн, Джек, мисс Ньюэл и я; наверно, никого, кроме меня, уже нет в живых.

Когда читаешь библию, больше удивляешься неосведомленности бога, нежели его всеведению.

Трудно поверить, что кто-либо, прожив жизнь, не считал бы ее в глубине души неудачной.

Вряд ли найдется разумный человек, достигший шестидесяти пяти лет, который согласился бы прожить их еще раз.

Если бы человека создал человек, он устыдился бы плодов своего труда.

Видел забавный сон, будто наша прежняя кухарка пришла и сказала: «Графиня укусила бешеного осла, и он околел».

27 апреля. — Джелли закончил мой портрет для Сент-Луисской выставки. Очень недурно. Ливи хвалит портрет, она продержала его целый день у себя в комнате. Портрет переходит в мою собственность — за позирование, — значит, и в ее собственность. Она хочет, чтобы его привезли из Сент-Луиса снова сюда. Будет по ее желанию.

Американцы и англичане — чужие друг другу, хотя и в меньшей степени, чем другие народы. Мужчины и женщины, даже муж и жена, — тоже чужие друг другу. У каждого есть свое, скрытое от другого и недоступное его пониманию. Это как пограничная линия.

Примечания

1. «Сельская честь» (итал.).





Обсуждение закрыто.