55. У.Д. Гоуэлсу

Лондон,
23 февраля 1897 г.

Дорогой Гоуэлс!

Я прочел вашу доброжелательную статью в «Еженедельнике» и хочу поблагодарить вас за все лестные похвалы, которые вы высказываете в ней с такой смелостью и теплотой. Ваши слова согревают мое мертвое сердце и придают краски жизни, которая порой кажется мне совсем бессмысленной и ненужной. Я не хочу сказать, что я несчастен, — нет, гораздо хуже: я исполнен равнодушия. Я равнодушен почти ко всему, кроме работы. Работать мне нравится, это дает мне радость, и я работаю усердно. Хотя и без всякой цели и честолюбивых стремлений — просто из любви к работе.

Когда-нибудь это настроение пройдет — тому бывали примеры. Но оно не может пройти, пока длится тоскливая апатия моей жены. Прежде она так быстро обретала новые душевные силы, но сейчас опереться не на что, и мы — мертвецы, машинально подражающие живым людям. Да, действительно, я только глиняный истукан и не могу понять, что же, скрытое во мне, пишет, задумывает веселые нелепости и находит удовольствие в том, чтобы облекать их в слова. Это, разумеется, заложено в нашей природе, иначе так быть не могло бы; это нечто, скрытое во мне, забывает о присутствии глиняного истукана и идет своей дорогой, как будто его вовсе не существует; и, судя по всему, между ними нет ничего общего. Я кончил мою книгу, но продолжаю работать, словно до конца еще очень далеко, — да так оно и есть на самом деле. Торопиться некуда — и, во всяком случае, предела нет.

Джин весела, настроение Клары тоже улучшается. Им помогает молодость — единственный полезный дар, полученный родом человеческим.

Наше время исполнено злой иронии. Посмотрите на Грецию и на всю эту жалкую, бестолковую возню. Но я не жалею, что живу и удостаиваюсь видеть все происходящее. Не будь я отшельником, я каждый день ходил бы в парламент наблюдать, как они там препираются по этому поводу и несут всякий вздор о братстве людей. Это был горький год для достоинства Англии, а мне не нравится видеть Англию униженной — то есть слишком уж униженной. Мне это больно — мы ведь ее дети. Я сторонник республик, а кроме Англии, у нас нет в этом других товарищей. Франция не в счет, а Швейцария так мала, что и считать-то нечего. Под коркой своей правящей верхушки Англия сохранила здоровые чувства — она искренна и даже почти честна. Однако я прихожу в ужас, замечая, что слишком большое расширение владений испортило ее манеры и насадило в низших слоях грубость, сильно смахивающую на американскую.

Поклонитесь от нас всем Гоуэлсам — всем вместе и каждому в отдельности.

С.Л. Клеменс.

Примечания

Я прочел вашу доброжелательную статью в «Еженедельнике». — Имеется в виду рецензия Гоуэлса в журнале «Харперс уикли» в феврале 1897 года на первые пять томов сочинений Твена. Особенно высоко Гоуэлс оценивал такие книги, как «Принц и нищий», «Гекльберри Финн», «Янки при дворе короля Артура».

Я кончил мою книгу... — Имеется в виду книга «По экватору».

Посмотрите на Грецию... — В мае 1895 г. на острове Крит, находившемся под властью турок, вспыхнуло восстание греческого населения, требовавшего присоединения к Греции. Чтобы заставить Грецию отказаться от Крита, Англия оккупировала остров.

Это был горький год для достоинства Англии. — В 1896 г. по внешней политике Англии был нанесен ряд серьезных ударов: Сесиль Родс получил отпор от буров в Трансваале, ухудшились отношения с Германией, французы вытеснили англичан из Сиама.

Читать дальше

Обсуждение закрыто.