Кое-что о раскаянии

Очень любопытная вещь — неправильные ассоциации, вызываемые некоторыми словами. Возьмем, например, слово «раскаяние». Мы без всяких размышлений ассоциируем его исключительно с понятием греха. Мы с детства верим, что раскаиваемся только в плохих поступках, хотя на самом деле мы без конца и трудолюбиво раскаиваемся в совершенных нами хороших поступках. Очень часто, раскаиваясь в грехе, мы проделываем это поверхностно, по обязанности, равнодушно, чисто умозрительно; но когда мы раскаиваемся в хорошем поступке, раскаяние это бывает мучительным, жгучим и изливается прямо из сердца. Очень часто, раскаявшись в грехе, мы прощаем себя и забываем о случившемся. Но, раскаиваясь в хорошем поступке, мы редко обретаем мир душевный и обычно продолжаем терзаться до конца своих дней. И это раскаяние остается вечно юным, сильным, глубоким и деятельным! От всего сердца облагодетельствовав неблагодарного человека, с каким упорством, с какой неизменной энергией раскаиваетесь вы в этом! По сравнению с этим раскаянием раскаяние во грехе — нечто пресное, жалкое и минутное.

Я убежден, что всякий средний человек во всем похож на меня, иначе я не стал бы так обнажать свою сущность. Я говорю — «средний человек» и ограничиваюсь этим, ибо не сомневаюсь, что существуют люди, которые не раскаиваются в своих добрых поступках, даже когда им платят лишь предательством и неблагодарностью. Я считаю, что этой горстке великодушных людей следовало бы находиться на небесах — тут они только путаются под ногами. За свою жизнь я совершил несколько миллионов грехов. Во многих из них я, возможно, раскаялся, но сейчас уже не помню; в других я собирался раскаяться, но как-то не собрался; и все их я позабыл, за исключением самых последних и двух-трех давнишних. За свою жизнь я совершил одиннадцать хороших поступков. Я помню их все и четыре из них — с удивительной ясностью. И стоит мне вспомнить любой из этих четырех, как я принимаюсь раскаиваться — что случается не реже пятидесяти двух раз в год. И раскаиваюсь я в них все с той же жгучей горечью, как и в первый раз. Если я просыпаюсь ночью, они уже тут как тут и составляют мне компанию до утра. Ни один из совершенных мною грехов не служил мне так долго, кроме одного. И ни в одном из своих грехов я не раскаивался с таким неизменным пылом и искренностью, как в этих четырех прекрасных и благородных поступках.

Возможно, вы, читающие эти строки, принадлежите к горстке заблудших, место которым — на небесах. В этом случае вы не поймете, о чем я рассказываю, и мои слова вам не понравятся; но они понравятся вашему ближнему, если ему исполнилось пятьдесят лет.

Обсуждение закрыто.