Прошение английской королеве

Ее Величеству, королеве Лондон

Хартфорд, 8 ноября 1877 года

Ваше Величество! Как Вы, вероятно, помните, в мае этого года чиновник Вашего департамента государственных сборов, мистер Эдвард Брайт, написал мне, чтобы я уплатил налог, который, по его словам, причитается английскому государству за мои произведения, изданные в Лондоне, — то есть подоходный налог с моего авторского гонорара. Мистера Брайта я не знаю, а переписка с незнакомыми людьми всегда меня крайне тяготит, ибо я вырос и постоянно живу в глуши: до войны — в округе Марион штата Миссури, а сейчас — в Хартфордском округе штата Коннектикут, близ Блумфилда и милях в восьми от Фармингтона (некоторые уверяют, что до Фармингтона не восемь миль, а девять, но этого никак не может быть, потому что я пешком сто раз проходил это расстояние меньше чем за три часа, а генерал Хаули даже уверяет, что он проделывает этот путь за два с четвертью часа, но это маловероятно). Поэтому я подумал, что, пожалуй, самое лучшее написать прямо Вашему Величеству. Хотя с Вами лично я не знаком, но я встречал лорд-мэра Лондона, и если остальные члены Вашей семьи похожи на него, то надо сказать, что она недаром называется королевской. И поскольку дело это касается королевского дома, то, очевидно, разумнее всего будет обратиться прямо к его главе. Встречался я и с принцем Уэльским — один раз, осенью 1873 года, — но знакомство наше близким назвать нельзя: состоялось оно совершено неофициально, случайно и, разумеется, неожиданно для нас обоих. Произошло оно на Оксфорд-стрит, в том месте, где эта улица выходит на Риджент-Серкус. Как раз в ту минуту, когда принц во главе процессии появился на одной стороне площади, я проезжал по другой стороне на крыше омнибуса. Думаю, что принц меня запомнил по серому пальто с клапанами на карманах, — во всем омнибусе я один был в таком пальто. А я его, разумеется, не мог не заметить, как нельзя не заметить комету. Вид у него был очень гордый и довольный, — да и ничего нет удивительного, должность у него хорошая.

А как-то раз я зашел проведать Ваше Величество, но не застал Вас дома. Впрочем, это не важно, это со всяким может случиться.

Однако я несколько отклонился от сути дела. Так вот, этот малый, Брайт, написал моим лондонским издателям Чатто и Уиндус (издательство это помещается на левой стороне Пикадилли, квартала за полтора от того кафе, где поют негритянские песни) и потребовал, чтобы они уплатили подоходный налог за нескольких авторов-иностранцев, а именно: «Мисс де ла Рамэ (псевдоним Уйда), доктора Оливера Уэнделла Холмса, мистера Фрэнсиса Брет Гарта и мистера Марка Твена». Ну, других мистер Чатто как-то выручил из беды; пробовал выручить и меня, да ему это не удалось. Брайт написал тогда лично мне — и не только написал, а прислал мне печатный документ размером в газетный лист, на котором я должен был расписаться в нескольких местах. И скажу я Вам, это один из тех документов, которые, чем больше их изучаешь, тем больше ставят тебя в тупик и выбивают почву из-под ног. В таком состоянии я, конечно, не мог отвечать за свои поступки. И я написал мистеру Чатто, чтобы он за мой счет уплатил налог. Я, разумеется, полагал, что платить придется только за этот год и не более, чем один процент, или около того. Но вчера я беседовал с принстонским профессором Слоуном (Вы, может быть, с ним незнакомы, но, наверное, не раз видели его, потому что в Лондоне он бывает часто; знаете, такой видный и очень красивый мужчина, всегда занятый своими мыслями; если увидите такого человека на перроне после ухода поезда, то это он и есть: он вечно опаздывает к поезду, как многие ученые люди, которые всё знают, не знают только, как свои знания применить в жизни), — так вот этот профессор объяснил мне, что налог с меня взыщут задним числом за три года, и вовсе не один процент, а два с половиной!

Это заставило меня иначе взглянуть на дело, которое я раньше считал пустяковым. Я снова принялся читать присланную мне бумагу, в надежде, что отыщу в ней что-либо для себя благоприятное, — и труды мои, кажется, увенчались успехом. Так, например, в первых же строках сказано — очень учтиво, любезно, как пишутся все английские официальные бумаги (это не пустые слова, а факт и делает честь английскому правительству):

«Мистеру Марку Твену. Согласно постановлениям парламента о доходах и сборах, поступающих в распоряжение Ее Величества...» — и так далее. На это я раньше не обратил внимания. Я думал, что налог с меня берут в пользу государства, и потому обращался к государству. Но тут я понял, что дело это личное, так сказать семейное, что деньги идут не государству, а Вам. А я всегда предпочитал и предпочитаю иметь дело с главой предприятия, а не с его подчиненными, и очень рад, что заметил эту фразу в документе. С хозяевами всегда можно прийти к разумному и честному соглашению — все равно, идет ли речь о картошке, или о материках, или о чем-либо в этаком роде или совсем в другом, — масштаб и характер вопроса роли не играют. А с подчиненными договориться бывает трудно. Впрочем, это я им не в укор говорю, напротив. У них есть обязанности, и они должны их выполнять неукоснительно, придерживаясь буквы закона, — рассуждать им не положено. Да если бы Вы, к примеру, позволили этому Брайту руководствоваться собственными соображениями и самому разъяснять законы — ручаюсь, что он за каких-нибудь два-три года «разъяснил» бы все Ваши доходы и вконец разорил бы Вас. Конечно, не потому, что он хотел бы поставить королевскую семью в тяжелое положение, — но результат был бы именно таков.

Итак, поскольку Брайт нам больше не помеха, мое дело решится очень легко — это же не ирландский вопрос! Все окончится к общему благополучию, и отношения Ваши с американцами останутся такими же, как были в течение полувека. А какой монарх может требовать большего от народа другой страны? Правда, еще не все мои сограждане платят Англии подоходный налог, но со временем большинство будет платить, так как у нас каждый год появляется уйма новых писателей, да кроме того, в Вашей Канаде уже сейчас добрых четыре пятых населения составляют богатые американцы, и они все едут и едут туда.

Далее: в присланной мне бумаге я обнаружил графу под заголовком «Скидки». К этому вопросу я еще вернусь, Ваше Величество, а сейчас хочу сказать о другом: писатели в документе вовсе не упоминаются. В нем указаны: каменоломни, шахты, чугуноплавильные заводы, соляные источники, квасцовые заводы, водопроводные станции, каналы, доки, канализация, мосты, мельницы, паромы, рыбные промыслы, ярмарочные балаганы и прочее и прочее — перечень налогоплательщиков длиною в целый ярд, а то, пожалуй, и полтора, — во всяком случае, их огромное количество. Я читал и читал этот список, все дальше и дальше; и по мере того как он подходил к концу, я все более приободрялся, так как здесь подробно и точно перечислено все, что есть в Англии, за исключением разве королевского дома и парламента, «— словом, все, что подлежит обложению налогом. А о писателях ни звука! Видимо, их проглядели. Да, так и есть! Сердце у меня запрыгало... Однако веселиться было еще рано. Внизу рукою мистера Брайта было приписано:

«Вы включены в число налогоплательщиков но графе Д, раздел 14». Я нашел эту графу и раздел. В нем стоят только три наименования: 1) торговля и ремесла, 2) конторы, 3) газовые заводы.

Естественно, после минутного размышления я снова воспрял духом, вернулась надежда, а там и уверенность мистер Брайт ошибся, он явно путает! Дело писателя — не торговля, не ремесло, а творчество. Писателям не нужны конторы, их осеняет вдохновение в любом месте под небом, везде, где дует ветер, где сияет солнце, где вольно дышит все живое! А так как я не торгую и не имею конторы, меня нельзя обложить налогом по графе Д, раздел 14. Вы это сами поймете, Ваше Величество, так что теперь я перейду к другому вопросу, уже затронутому мною раньше, — о «скидках».

Речь идет о скидках с суммы налога, которые! могут быть предоставлены при известных условиях. Мистер Брайт утверждает, что я могу рассчитывать только на скидки, указанные в параграфе 8 под заголовком «Износ и порча машин или оборудования». Это забавно и показывает, как далеко зашел в своем заблуждении мистер Брайт, раз вступив на неверный путь. Где это видано, чтобы в конторах и торговых предприятиях были машины? А раз их нет, значит они не могут изнашиваться и портиться. Согласитесь, Ваше Величество, что я прав.

Вот что говорится в параграфе 8:

«В тех случаях, когда машины или оборудование являются собственностью лица или компании, стоящих во главе предприятия, либо взяты ими в аренду с обязательством сохранить и сдать все в исправности, скидка на уменьшение ценности вследствие износа и порчи предоставляется в размере ... фунтов стерлингов».

Так именно и сказано, слово в слово.

Я хотел бы возразить мистеру Брайту следующее:

С гордостью заявляю, что мое единственное оборудование — это мой мозг, и мне не требуется никакой скидки на «уменьшение его ценности вследствие износа и порчи» по той простой причине, что он у меня не изнашивается, а работает все время вполне исправно. Да, я мог бы сказать вашему Брайту, что мои машины — это мой мозг, мастерская — мой череп, орудия — мои руки, и главой этого предприятия являюсь я один. Никому я его в аренду не сдаю, и, следовательно, не имеется никакого «лица, обязанного сохранить и сдать все в исправности». Так-то! Поверьте, Ваше Величество, я ни в коем случае не переоцениваю убедительности моих доводов, я просто написал первое, что мне пришло на ум, не изменив ни слова Но судите сами — разве я не разбил наголову Вашего Брайта? На этом я ставлю точку не в моем обычае травить человека, которого я и так уже доконал.

Теперь, после того как я доказал Вашему Величеству, что налог с меня не причитается, что я пострадал из-за ошибки Вашего чиновника, который неверно понял характер моей деятельности, мне остается только, в надежде на Вашу справедливость, просить, чтобы Вы аннулировали мое первое письмо. Тогда издателю не надо будет платить за меня налог, который я, в растерянности и помрачении ума, вызванном известной Вам бумагой, распорядился уплатить Вы легко обойдетесь без этих денег, а писатели переживают теперь трудное время Не вывозят и лекции — Вы представить себе не можете, какой сейчас мертвый сезон!

С неизменным глубоким почтением остаюсь Вашего Величества покорным слугой

Марк Твен.

Примечания

Генерал Хаули Джозеф Розвел (1826—1905) — американский политический деятель и журналист. В 1866 г. был избран губернатором штата Коннектикут. Позднее неоднократно избирался в сенат США.

Уйда — псевдоним английской писательницы Мария Луизы де ла Рамэ (1839—1908).

Холмс Оливер Уэнделл (1809—1894) — американский писатель-юморист и поэт. Наибольшей известностью пользуются его философско-юмористические произведения, в которых он выступает против пуританских традиций.

Брет Гарт Фрэнсис (1836—1902) — американский писатель. Мировую славу принесли ему произведения из жизни золотоискателей.

Обсуждение закрыто.