ГЛАВА XV
 
ОГРАБЛЕННЫЙ ГРАБИТЕЛЬ

Ничто так не нуждается в исправлении, как
чужие привычки.
Календарь Простофили Вильсона

Дурак сказал: "Не клади все яйца в одну
корзину!" - иными словами: распыляй свои интересы и
деньги! А мудрец сказал: "Клади все яйца в одну
корзину, но... береги корзину!"
Календарь Простофили Вильсона

Пристань Доусона переживала волнующее время. Этот всегда сонный городок
теперь не успевал вздремнуть. Важные события и умопомрачительные сюрпризы
сыпались на него без передышки: в пятницу утром - первое знакомство с
"настоящими аристократами", большой прием у тети Пэтси Купер, а также ряд
таинственных краж; в пятницу вечером - наследник "первого гражданина"
получает полный драматизма пинок в присутствии четырехсот свидетелей; в
субботу утром - Простофиля Вильсон, долго находившийся в опале, выступает в
роли адвоката, и в тот же вечер происходит дуэль между "первым гражданином"
города и титулованным иностранцем.
Пожалуй, этой дуэлью жители Пристани Доусона гордились больше, чем
всеми остальными событиями вместе взятыми. Город воспринял это как
величайшую честь. В его глазах участники дуэли проявили верх благородства.
Их имена были у всех на устах, все восхваляли их геройство. Немало одобрения
со стороны горожан удостоились и второстепенные участники дуэли, и посему
Простофиля Вильсон внезапно сделался важной личностью. Когда в субботу
вечером ему предложили выставить свою кандидатуру на пост мэра, он еще
рисковал потерпеть поражение, но уже на следующее утро стал так знаменит,
что успех был ему обеспечен.
А близнецы теперь покорили всех, город с энтузиазмом раскрыл им
объятья. Каждый день и каждый вечер они ходили с визитами, обедали в гостях,
заводили друзей, увеличивая и закрепляя свою популярность, чаруя и удивляя
всех своими музыкальными способностями, а время от времени и талантами в
иных областях, поразительными по своему многообразию и совершенству.
Близнецы были так довольны местным гостеприимством, что подали уже заявление
- как полагается, за месяц, - о желании принять американское гражданство,
решив на всю жизнь остаться в этом приятном уголке. Это был апогей.
Умиленные горожане поднялись все как один человек и разразились
рукоплесканиями. Близнецам было предложено баллотироваться в члены
городского самоуправления. Они изъявили согласие, и общественность была
полностью и во всех отношениях удовлетворена.
Тома Дрисколла все это не только не радовало, но, наоборот, злило и
уязвляло до глубины души. Одного из близнецов он ненавидел за то, что тот
дал ему пинка, а другого - за то, что он родной брат обидчика.
По временам обыватели выражали недоумение: почему до сих пор ничего не
слышно ни о воре, ни о судьбе похищенного кинжала и других вещей? Но никто
не мог пролить на это свет. Уже прошла целая неделя, а дело по-прежнему было
покрыто мраком неизвестности.
В субботу констебль Блейк и Простофиля Вильсон встретились на улице.
Откуда ни возьмись к ним подскочил Том Дрисколл и сразу задал тон беседе.
- Вы неважно выглядите, Блейк, - сказал он, - вроде вас что-то
тревожит. Что, сыщицкие дела не ладятся? По-моему, вы с полным основанием
пользуетесь довольно хорошей репутацией... - Блейк от этого комплимента
заметно повеселел, но Том поспешил закончить: - Для провинциального сыщика!
И Блейк сразу слетел с облаков, выдав это не только взглядом, но и
тоном голоса:
- Может, мы и провинциальные сыщики, сэр, а ни одному знаменитому
сыщику не уступим.
- Ах, извините, я не хотел вас обидеть. Я собирался вас спросить вот о
чем: где же та старуха воровка... ну, вы знаете... та скрюченная старая
карга, которую вы обещали поймать? Я вам верил, потому что не привык считать
вас хвастуном; ну, так как, поймали вы эту старуху?
- Будь она проклята, эта старуха!
- Как же прикажете вас понимать? Не поймали, значит?
- Пока не поймал. Уж кто-кто, а я б ее поймал, если бы можно было
поймать, да вот никому она не дается в руки.
- Очень сожалею, очень сожалею и сочувствую вам: ведь если в городе
узнают, что сыщик прежде высказался с такой уверенностью, а потом...
- Пусть вас это не волнует, да, да, пусть вас это совершенно не
волнует, а что касается города, так и он может не волноваться. Я ее как
миленькую сцапаю, будьте уверены! Я уже напал на след и обнаружил нити,
которые...
- Прекрасно! А если бы вы еще позволили старому опытному сыщику из
Сент-Луиса помочь вам распутать эти нити, узнать, куда они ведут, то...
- Я сам опытный, не нуждаюсь ни в чьей помощи! Она будет в моих руках
самое большее через неде... ну, через месяц. Клянусь!
Том ответил небрежным тоном:
- Что ж, это бы еще ладно, с этим можно вполне примириться. Но, боюсь,
она довольно стара, а старикам-то не всегда удается дотянуть до конца вашей
профессиональной слежки: пока вы там собираете потихоньку свои улики, она,
глядишь, не выдержит и помрет.
Тупая физиономия Блейка побагровела от обиды, но, пока он придумывал
ответ, Том уже повернулся к Вильсону и сказал с видом полнейшего равнодушия:
- Кто получил награду, Простофиля?
Вильсон как-то съежился, поняв, что настал его черед.
- Какую награду?
- Ну как же, одну - за поимку вора, другую - за кинжал.
Вильсон ответил, сконфуженно запинаясь:
- Как сказать, гм... собственно, никто до сих пор не являлся.
Том сделал удивленную мину.
- Что вы, неужели?
- Да, вот так, - подтвердил Вильсон с некоторым раздражением. - А что
из этого?
- Ничего. Признаться, мне показалось, что вы предложили новую систему
собственного изобретения, которая должна произвести переворот в дрянных
устарелых методах... - Том сделал паузу и повернулся к Блейку, который уже
возликовал, что не он, а другой занял место на дыбе. - А вы, Блейк, разве не
поняли тогда его намеки, что вам, мол, незачем искать старуху?
- Безусловно! Он говорил, что через три дня и вор и краденое будут у
него в руках, - когда это было? Да уже с неделю прошло. А я еще тогда
сказал: если ростовщикам обещана награда, то вор и сам не пойдет и никого из
своих дружков не подошлет продавать или закладывать это добро. Меня прямо
как озарило тогда!
- Вы бы так не думали, - не без раздражения осадил его Вильсон, - если
бы знали весь план, а не только часть.
Констебль задумался.
- Что ж, - сказал он, - я говорил, что из этого ничего не выйдет. И,
как видите, до сих пор ничего не вышло.
- Отлично, поживем - увидим. Как бы там ни было, мой метод ничем не
хуже вашего, насколько я могу судить.
Констебль не сумел достаточно быстро отпарировать этот удар и лишь
недовольно фыркнул.
После того как Вильсон у себя дома в прошлую пятницу вечером частично
поделился своим замыслом с гостями, Том несколько дней тщетно ломал себе
голову над тем, что представляет весь план в целом. Тогда он решил
преподнести эту загадку более хитрой голове - Роксане. Он придумал сходный
случай и рассказал ей. Она поразмыслила и изрекла свое суждение. "А ведь она
наверняка права", - тогда же сказал себе Том. Сейчас он решил
воспользоваться случаем проверить правильность этого суждения и понаблюдать
за лицом Вильсона.
- Вильсон, - сказал он задумчиво, - вы далеко не дурак, как это недавно
установлено. Я вижу кое-какой смысл в вашем плане, хотя Блейк другого
мнения. Я не прошу, чтоб вы открыли свои карты, но давайте для начала
представим себе, как было на самом деле, а потом сделаем некоторые выводы.
Вы обещали пятьсот долларов за кинжал и пятьсот долларов за выдачу вора.
Предположим, что о первом вознаграждении расклеены объявления, а о втором
сказано только в секретном письме, разосланном ростовщикам, и...
Блейк хлопнул себя по ляжке и воскликнул:
- Черт возьми, Простофиля, он вас поймал! Как это ни я и ни один дурак
не догадался!
А Вильсон подумал: "У любого человека с нормальными умственными
способностями возникла бы такая мысль. Что Блейку это не пришло в голову,
нечего удивляться, а вот что Том додумался - это довольно странно. Видимо,
он все же толковее, чем я полагал". Но вслух Вильсон не промолвил ни слова.
А Том продолжал развивать свою теорию:
- Итак, продолжим. Вор, не подозревая о ловушке, приносит или там
присылает с кем-нибудь кинжал, рассказывая, что он купил его где-то за
гроши, или нашел на дороге, или что-нибудь еще выдумывает и требует
вознаграждения. Его арестуют, не так ли?
- Конечно! - ответил Вильсон.
- Непременно! - подтвердил Том. - Можно не сомневаться. А сами вы
видели этот кинжал?
- Нет.
- А кто-нибудь из ваших друзей видел?
- Насколько мне известно - тоже нет.
- Ну, теперь я, кажется, сообразил, почему ваш план провалился.
- Что вы имеете в виду, Том? Не понимаю, куда вы гнете? - сказал
Вильсон, начиная ощущать некоторое беспокойство.
- А туда, что никакого кинжала вообще нет.
- Послушайте, Вильсон, - сказал Блейк, - Том Дрисколл прав, бьюсь об
заклад на тысячу долларов... Да жаль, нет их у меня!
Вильсона словно жаром обдало: неужели приезжие подшутили над ним? А
ведь похоже на то. Но какой им от этого прок? Он высказал свои сомнения
вслух. Том ответил:
- Какой прок? По-вашему, ясно, никакого. Но ведь они приезжие и
стараются завоевать себе положение на новом месте. Так чем плохо
представиться фаворитами восточного князя - это же ничего не стоит? Чем
плохо ослепить жалкий городишко обещанием тысячедолларовых наград, когда это
тоже ничего не стоит? Поверьте, Вильсон, никакого кинжала нет, иначе, по
вашему же плану, он бы уже где-нибудь обнаружился. А если и есть, так
спрятан у тех же близнецов. Я готов поверить, что они видели такой кинжал:
Анджело так быстро и ловко нарисовал его карандашом, что вряд ли это была
просто фантазия. Не берусь утверждать, что у них никогда не было такого
кинжала, но за одно ручаюсь головой: если он был у них, когда они сюда
приехали, то он и сейчас у них.
Блейк сказал:
- А Том дело говорит, пожалуй, так оно и есть.
Том бросил через плечо:
- Вот вы найдите эту старуху, Блейк, но если кинжала у нее не окажется,
ступайте и сделайте обыск у близнецов!
И он не спеша удалился. Вильсон был весьма расстроен. Он не знал, что и
подумать. Не хотелось ему терять свое доверие к близнецам, доводы-то
довольно слабые, но... конечно, все надо продумать и взвесить.
- А каково ваше мнение на сей счет, Блейк?
- Сказать по правде, Простофиля, я склонен согласиться с Томом. Не было
у них этого кинжала, а если был, то он и сейчас у них.
Они распрощались, и Вильсон сказал себе:
- Нет, быть-то он у них был, этому я верю, но если его действительно
похитили, то мой план помог бы его вернуть, это точно. Значит, похоже, что
он у них.
Том подошел к Вильсону и Блейку и завел с ними беседу без всякой
определенной цели, только затем, чтобы поддеть обоих и насладиться их
смущением. Но покидал он их уже в ином настроении - окрыленный уверенностью,
что счастливый случай помог ему достичь без труда отличных результатов:
во-первых, он сумел уколоть своих собеседников и видел, как досадливо они
морщились; во-вторых, ему удалось уронить близнецов в глазах Вильсона:
теперь у Простофили останется довольно горький привкус, который не так скоро
исчезнет; ну а самое главное - он лишил ненавистных приезжих ореола в глазах
местных жителей, ибо Блейк, как всякий сыщик, начнет, конечно, болтать
направо и налево, и через неделю вся Пристань Доусона будет посмеиваться над
Анджело и Луиджи, что они-де пообещали пышную награду за какой-то пустячок,
которого у них даже не было, а если и был, так никуда не пропадал. Словом,
Том был чрезвычайно доволен своими успехами.
Всю неделю Том вел себя безукоризненно. Дядя и тетушка никогда его
таким не видели. Просто не к чему было придраться.
В субботу вечером Том сказал:
- Дядюшка, меня уже давно беспокоит одно обстоятельство. Я уезжаю.
Может случиться, что я никогда вас больше не увижу, а потому я не смею
таиться. Я знаю, что у вас создалось впечатление, будто я побоялся дуэли с
этим итальянцем. Мне необходимо было найти предлог для того, чтоб отказаться
от нее. Возможно, захваченный вами врасплох в прошлую пятницу, я выбрал
неудачный предлог. Но ни один благородный человек не согласился бы
встретиться с этим авантюристом на поле чести, располагая теми сведениями,
которыми располагаю я.
- Да ну? В чем же дело, расскажи!
- Граф Луиджи убийца. Он сам признался.
- Не может быть!
- Клянусь вам! Вильсон узнал это по его руке с помощью хиромантии и
сказал ему об этом напрямик, да так прижал его к стене, что тот вынужден был
сознаться; но оба близнеца на коленях умоляли нас держать это в тайне и
поклялись исправиться и впредь вести честный образ жизни, ну мы их и
пожалели и дали им слово не выдавать их, если они сдержат свое обещание. И
вы бы, дядюшка, на нашем месте тоже так поступили.
- Ты прав, мой мальчик, я поступил бы точно так же. Тайну человека
следует хранить свято, если ты ее выведал таким случайным путем. Ты поступил
хорошо, я горжусь тобой. Вот только жаль мне, что сам я не избежал позора
дуэли с преступником, - договорил судья со скорбной ноткой в голосе.
- Но что можно было сделать, дядюшка? Если бы я знал, что вы
собираетесь вызвать его, я, разумеется, пренебрег бы своей клятвой и
предупредил бы поединок; ну, а от Вильсона нельзя этого требовать.
- Да, Вильсона осуждать не за что, он поступил правильно. Ах, Том, с
моей души камень свалился! Я был потрясен, узнав, что в нашей семье есть
трус!
- Вы можете себе представить, дядюшка, чего стоила мне эта роль!
- Да, мой бедный мальчик, я представляю, я все себе представляю. Я
понимаю, как тяжко тебе было носить до сих пор такое позорное пятно! Но
теперь все в порядке. Забудем взаимные обиды. Ты вернул мне душевный покой и
себе самому тоже, а каждый из нас уже достаточно настрадался.
С минуту старик сидел погруженный в думы, потом с просветлевшим лицом
проговорил:
- Я займусь этим делом, - правда, не сейчас. Ведь подумать только: этот
убийца позволил себе наглость встретиться со мной на поле чести, словно
джентльмен! Я пока не стану убивать его, подожду, пока не пройдут выборы. Я
знаю, как погубить этих братцев иным путем, и немедленно приму меры. Ни тот,
ни другой не будут избраны, ручаюсь! А никому еще не стало известно, что он
убийца, ты в этом уверен?
- Абсолютно уверен, сэр.
- Тогда - вот мой козырь. Я намекну на сей факт весьма прозрачно на
митинге накануне выборов. Это выбьет почву у них из-под ног.
- Еще бы! Это их доконает.
- Доконает наверняка, если мы к тому же подготовим избирателей. Ты
должен будешь приезжать сюда время от времени и тайком обрабатывать
городскую шантрапу. Будешь подкупать их на мои деньги - тут я не поскуплюсь.
Еще одно очко против ненавистных близнецов! Поистине сегодня счастливый
день! И видя, что ему представляется случай сделать последний выстрел в ту
же цель, Том не преминул им воспользоваться:
- Кстати насчет замечательного индийского кинжала, о котором так шумят
эти близнецы... О нем до сих пор ничего не известно, и в городе уже пошли
толки и пересуды, люди стали смеяться. Половина наших граждан считает, что у
близнецов не было этого кинжала вовсе, а другая половина считает, что он и
по сию пору у них. Человек двадцать это сегодня говорили, я собственными
ушами слышал.
Итак, безупречное поведение Тома в течение целой недели восстановило
былую благосклонность к нему со стороны дяди и тетки.
Его мать тоже была им довольна. В душе ей казалось, что она начинает
любить его, но ему она этого не говорила. Она советовала ему уехать в
Сент-Луис и готовилась ехать туда вслед за ним и даже разбила свою бутылку
виски, сказав:
- Прах с ней! Коль скоро я собираюсь сделать из тебя трезвенника,
Чеберс, не хочу, чтоб ты учился плохому от своей мамаши. Я тебе наказывала,
чтоб ты не смел якшаться с дурной компанией. Теперь я тебе буду вместо
компании и должна давать тебе хороший пример! Ну, отправляйся! Живей!
В тот же вечер Том уехал из города на одном из больших транзитных
пароходов, увозя с собой тяжелейший чемодан, полный награбленных вещей, и он
проспал всю ночь сном неправедника, который, как известно нам из описаний
кануна казни миллиона негодяев, бывает крепче и слаще, чем сон праведника.
Но наутро оказалось, что счастье снова изменило ему. Какой-то собрат по
профессии стащил его багаж, пока он спал, и сошел на берег на одной из
промежуточных пристаней.