«Моим критикам — миссионерам»

Священнослужитель, назвавший Марка Твена изменником, был далеко не одинок — десятки других служителей культа выступали против Твена после опубликования статьи «Человеку, Ходящему во Тьме». Их особенно оскорбляли его насмешки над миссионерами, помогавшими империализму.

Как уже говорилось, одно время Твен немало содействовал прославлению миссионеров. В письмах с Сандвичевых островов в 1866 году и в начале своей лекционной деятельности Твен с одобрением отзывался об их просветительской работе на островах. Впрочем, даже тогда это была не безоговорочная хвала, ибо в записных книжках писатель порицал миссионеров за «неискренность и лицемерие». В дальнейшем Твен пришел к убеждению, что само стремление обратить кого-нибудь в другую религию противоречит морали и этике. В 1893 году Твен получил приглашение посетить одно собрание и выступить на нем с кратким словом в защиту миссионерской деятельности, но он наотрез отказался, заявив: «Я не сочувствую этому делу, и меня оно не интересует». Спустя три года он занес в записную книжку такие строки:

«Самая удивительная профессия — это профессия миссионера. Никакая другая почтенная профессия не похожа на нее, разве только профессия политических дельцов, если считать ее почтенной. Во всех странах вероотступника ставят на одну доску с дезертиром, считая, что он совершил позорное преступление. А призывать к вероотступничеству как раз и составляет главное занятие миссионера».

Если у писателя еще сохранились остатки былого расположения к миссионерам, то за время поездки по странам Востока и Африки они исчезли окончательно. Он убедился воочию, что, прикрываясь именем Христа, миссионеры поддерживают империалистов, служат их пропаганде, помогают им завладевать чужими землями и эксплуатировать народы. Поняв, что империализм сделал миссионера своим послушным орудием, Твен не мог примириться с тем, что религию приспособили для защиты этой гнусной системы.

Свое возмущение Твен выразил в нескольких неопубликованных набросках еще до того, как с полной определенностью высказался по этому поводу в статье в «Норт Америкен ревью». В одном из этих набросков содержался упрек миссионерам в том, что они «отдали огромный Китай на растерзание своре христианских хищников», высказывалась надежда, что «сфера деятельности миссионеров ограничится в будущем их собственными странами». Однако только в статье «Человеку, Ходящему во Тьме» Твен исчерпывающе осветил этот вопрос. Анализируя поведение священника Амента, он показал, что деятельность миссионеров служит ширмой для империализма.

Это вызвало поток резких писем. «Вы оболгали чистую христианскую душу, — возмущался один корреспондент. — Вы присоединились к тем, кто оплевывал нашего распятого на кресте Спасителя и подстрекал чернь выступать против людей, которые добровольно рискуют жизнью». Другой писал: «Честно говоря, я всегда считал вас христианином!.. Не находили ли у вас когда-нибудь симптомов психической болезни? Признайтесь, сколько платит вам дьявол за то, что вы порочите христианство и миссионеров?»

Сигналом к атаке на Твена послужило опубликованное 15 февраля 1901 года письмо в редакцию нью-йоркской «Трибюн» его преподобия доктора богословия Джадсона С. Смита, секретаря Американского бюро христианских заграничных миссий, в котором он всячески защищал Амента, превознося его личные качества и долголетнюю деятельность в Китае на пользу христианской религии. Автор письма подвергал сомнению приводимую Твеном цитату из газеты «Сан» и требовал от него извинений. Отвечая через ту же газету, Твен указал, что не он опорочил Амента, а тот сам опорочил себя. Приведя большой отрывок из опубликованного в «Сан» новогоднего сообщения китайского корреспондента, Твен закончил свой ответ следующими словами:

«Когда доктор богословия Смит предъявит доказательство того, что его преподобие мистер Амент не давал интервью, о котором сообщила «Сан» во вред его репутации, и подкрепит опровержение мистера Амента признанием руководителя телеграфного агентства «Лафан» в Китае мистера Чемберлена, что это сообщение не было санкционировано Аментом и явилось ложным, все претензии к мистеру Аменту, естественно, отпадут сами собой. За истекшее время — пятьдесят один день — вполне можно было успеть получить по телеграфу эти крайне необходимые документы. Да и сейчас еще не поздно. Неужели доктор Смит надеется с помощью всяких натяжек, надуманных объяснений и экскурсов, уводящих в сторону от сути дела, вытащить мистера Амента из этой крайне неблаговидной истории, в которую он попал?»

Доктор богословия Смит все же не успокоился. Несколько недель спустя он еще раз написал письмо в редакцию, снова требуя от Твена извинений. По его словам, Амент, запрошенный относительно статьи в «Сан», разъяснил, что в нее вкралась телеграфная ошибка: «Он наложил штраф не в тринадцатикратном размере, а в размере одной трети».

Тем временем Твен и сам занялся тщательной проверкой обвинений, выдвинутых против Амента. Он написал в Китай и просил сообщить ему простые, неприкрашенные факты. Полученные материалы убедили его, что все, сказанное ранее, правильно. «Надеюсь, вы не бьете отбой, не собираетесь объясняться с ними и прочее, а уж если на то пошло, еще больше зададите им жару», — писал Твену Э.Л. Толкин, редактор «Нейшен», узнав, что тот готовит подробный ответ доктору богословия Смиту. Твен незамедлительно выступил со статьей «Моим критикам — миссионерам», в «Норт Америкен ревью» в апреле 1901 года.

Бо́льшая часть статьи содержит повторение ранее высказанных обвинений в адрес Амента. В ней Твен очень тонко использует попытки Амента опровергнуть лишь одно из них заявлением, что сумма штрафа в действительности была меньше. Твен подчеркнул, что Американское бюро защищает Амента отнюдь не с христианских позиций: это не оправдание, что было взято больше положенного не в тринадцать раз, а «только на одну треть». Это все равно грабеж и вымогательство, говорит Твен. С великолепной иронией он обращает против миссионеров доводы Американского бюро, объяснившего, что поступок Амента вполне соответствует существующему у китайцев обычаю, по которому ответственность за любое преступление, совершенное в какой-нибудь деревне, несут все ее жители и особенно сурово карается ее староста. «Так неужели нет способа оправдать воровство и вымогательство, перелицевав их в нечто честное, благородное?» — спрашивает Твен и сам дает ответ:

«Такой способ есть. Это можно сделать — так делали раньше и делают теперь: переиначьте только десять заповедей, приспособьте их к употреблению в современных языческих странах. Например, так:

Не укради — кроме тех случаев, когда это является национальным обычаем данной страны.

Подобный способ принят и одобрен виднейшими авторитетами, включая Бюро...»

Американские миссионеры получили то, чего добивались, и теперь уже поздно было пенять на избранную их оппонентом форму отповеди. Недаром одна из газет советовала бюро не связываться с Марком Твеном. «Он принесет мистеру Аменту извинения, — предупреждала она еще до того, как появилась в печати статья «Моим критикам — миссионерам», — но зато так, что мистер Амент и его друзья запомнят их надолго».

Статья «Моим критикам — миссионерам» довершила разгром Американского бюро. Хотя наиболее ортодоксальные религиозные газеты не прекратили бешеной травли Твена, большинство либерально настроенных читателей, как связанных, так и не связанных с церковью, было на его стороне. По этому поводу лондонский журнал «Ревью ов ревьюз» писал:

«Марк Твен никогда не позволил бы себе непочтительно отозваться о настоящих беззаветно преданных своему делу миссионерах, самоотверженное служение, которых принесло миру много добра. Но миссионер современного толка, провозвестник войн и захватов во имя Христово, требующий защиты Евангелия с помощью канонерок и пулеметов, вызывает у Марка Твена такое же суровое, беспощадное осуждение, какое он вызвал бы у Христа».

Известный общественный деятель Эдуард С. Мартин1, выражая мнение всех передовых американцев, заявил следующее: «Радостно сознавать, что среди нас есть человек, который понимает всю ценность суровой правды и с наслаждением высказывает ее, обладая к тому же даром делать это без всякого ханжества».

Эта статья Твена, вызвавшая широкий резонанс, заставила миссионеров несколько перестроить свою деятельность с целью замаскировать тот факт, что они служат империализму. Но Твен не слишком верил в способность миссионеров, а особенно тех, кого представляли «преподобные бандиты из Американского бюро», смыть с себя пятно империализма. В июне 1901 года китайский деятель народного образования Ян Ван, которому Твен выказывал расположение, обратился к нему с просьбой испросить у американского правительства помощь китайскому народу. Твен счел это вмешательство неблагоразумным и так объяснил свою позицию Твичелу: «Если я подпишусь под обращением к этому лживому конгрессу, одобряющему захват чужих земель, то дело будет наверняка обречено на провал; а если я буду участвовать в сборе средств, которые должны пройти потом через руки миссионеров, то ни католики-миссионеры, ни протестанты их не примут, поелику их коснулась моя нечистая длань; да я и сам, кстати сказать, не доверил бы им ничего».

Примерно в это же время Твен написал статью «Соединенные Линчующие Штаты». В ней он уговаривал миссионеров покинуть Китай, где они все равно не могут принести никакой пользы, вернуться в Америку и заняться перевоспитанием шаек линчевателей. «О добрый миссионер, о сострадательный миссионер, — призывает Твен в конце статьи, — вернись домой и обрати этих христиан на путь истинный!»

Примечания

1. Мартин Эдуард Сэндфорд (1856—1939) — американский писатель.





Обсуждение закрыто.