Глава XXX. Бухта Кеалакекуа. — Смерть капитана Кука. — Памятник Куку. — Как он сделан. — На шхуне

В четыре часа пополудни мы завершали наше приятное путешествие, спускаясь к морю по унылому и пустынному склону горы, образованной застывшей лавой. Лава эта накопилась за много веков. Огненные потоки один за другим скатывались по склонам гор, поднимая остров все выше и выше над морем. Ноздреватая лава полна пещер. Копать колодцы в этой почве бессмысленно: вода бы в ней не удержалась, — не говоря уже о том, что и воды в ней не найти. Таким образом, плантаторы здесь целиком зависят от цистерн.

Последнее извержение лавы происходило так давно, что живых свидетелей его не встретишь и среди стариков. В одном месте лава хлынула на кокосовую рощу и выжгла ее всю; там, где проходили стволы деревьев, в лаве сохранились цилиндрические отверстия, стенки их хранят следы отпечатков древесной коры; на местах, где в огненный ручей попадали деревья, в лаве запечатлелся точный оттиск каждого сучка, веточки, листа, даже самих плодов, — словно для того, чтобы грядущий охотник до курьезов природы мог впоследствии любоваться этими оттисками.

Надо полагать, что во время извержения и тут стояли часовые, но, в отличие от римлян, охранявших Геркуланум и Помпею, канаки не оставили своих отпечатков в лаве. Жаль, конечно — подобные оттиски весьма любопытны, — да что делать — на нет суда нет! Они, верно, ушли со своего поста. Не стали ждать. Каждому — свое, впрочем. Поведение римлян свидетельствует об их храбрости, зато канаки проявили больше здравого смысла.

Вскоре показалась бухта, история которой известна школьникам всего мира, — бухта Кеалакекуа, где капитан Кук, знаменитый мореплаватель, почти сто лет тому назад был убит туземцами. Заходящее солнце пылало над бухтой, шел летний дождь, и две великолепные радуги перекинулись с одного края ее на другой. Два всадника оторвались от нашей группы и ехали впереди, в некотором отдалении от остальных. Вдруг на одном из них на какой-то короткий миг засияла божественным светом одежда — он въехал в радугу! Зачем у капитана Кука, когда он сделал свое великое открытие, не хватило вкуса назвать эту землю Островами Радуги? Очаровательное зрелище, которое мы только что видели, попадается тут на каждом шагу. Это явление обычно для всех островов. Его можно видеть каждый день, а подчас и ночью, причем это совершенно непохоже на нашу серебристую дугу, раз в сто лет появляющуюся в Соединенных Штатах в лунную ночь, — здесь радуга является во всем великолепии ярких и прекрасных тонов, как подобает детищу солнца и дождя. Совсем недавно я сам наблюдал ночную радугу. Кусочки радуги, похожие на разноцветные витражи соборов, — то, что моряки называют «дождевыми собаками», — часто проплывают по небесам в здешних широтах.

Бухта Кеалакекуа представляет собой завиточек, подобный последнему завитку раковины. Она довольно глубоко врезается в берег, и расстояние от одного берега ее до другого кажется не больше мили. По одну сторону бухты, на том ее берегу, где было совершено убийство, — небольшой плоский клочок земли, на котором высится кокосовая роща и стоит несколько полуразвалившихся домиков; крутая стена лавы — в тысячу футов высотой в своей высшей точке и в триста или четыреста в низшей — спускается с горы и служит границей этой равнины. Своим названием — Кеалакекуа — бухта обязана именно этой стене. В переводе это слово означает: «дорога богов». Туземцы говорят (и, несмотря на свое христианское воспитание, до сих пор верят в это), что великий бог Лоно, который некогда жил на склоне горы, всегда пользовался этой дорогой, когда срочные дела, связанные с работой небесной канцелярии, требовали его присутствия на берегу.

Меж тем как багряное солнце смотрело на спокойный океан сквозь высокие гладкие стволы кокосовых пальм, словно краснорожий пьянчужка, выглядывающий из-за решетки городской тюрьмы, я подошел к воде и стал на плоскую скалу, на которой стоял в последний раз капитан Кук, когда роковой удар лишил его жизни. Я пытался представить себе мысленно, как обреченный капитан отбивался от яростной толпы дикарей, как матросы на судне, собравшись у борта, в тревоге и растерянности смотрели на берег, и... и не мог представить себе всего этого.

Начало темнеть, лил дождь, и мы видели, как вдали беспомощно застрял наш «Бумеранг» с повисшими парусами. Удалившись под сень маленькой унылой коробки — склада, я уселся покурить и подумать, мысленно подгоняя «Бумеранг» к берегу, — за последние десять часов мы почти ничего не ели и жестоко проголодались. Простое, неприкрашенное изложение фактов лишает убийство капитана Кука какого бы то ни было романтического ореола и подсказывает приговор: справедливое возмездие. На всех островах население радушно приветствовало Кука и щедро снабжало его суда всевозможной провизией. В ответ на их любезность он оскорблял их и всячески помыкал ими. Обнаружив, что его принимают за давно исчезнувшего и всеми оплакиваемого бога Лоно, он поддерживал в туземцах это заблуждение ради неограниченной власти, которой он таким образом у них пользовался. И вот, во время знаменитого мятежа, вспыхнувшего на этом месте, когда он с товарищами стоял посреди пятнадцатитысячной толпы озверевших дикарей, кто-то из них его поранил, и он выдал свое земное происхождение, испустив стон. Тем самым он произнес свой смертный приговор. В ту же минуту поднялся крик: «Он стонет! Он — не бог!» Толпа бросилась на него и расправилась с ним.

Мясо его тут же счистили с костей и сожгли (кроме девяти фунтов, посланных на корабль). Сердце подвесили под потолком одной туземной хижины. Трое детей обнаружили его там, приняли за собачье и съели. Один из этих «сердцеедов» дожил до глубокой старости и умер в Гонолулу всего несколько лет назад. Офицеры капитана Кука подобрали несколько костей своего начальника и предали его морю.

Особенно осуждать туземцев за убийство Кука не следует. Они относились к нему хорошо. В ответ он обижал их. И сам он и его матросы не раз поднимали руку на туземцев и успели убить по крайней мере троих из них, прежде чем туземцы надумали отплатить им той же монетой.

На берегу мы обнаружили «памятник Куку» — пень кокосовой пальмы, четыре фута в вышину и примерно один фут в диаметре. Он был обложен валунами из лавы — они поддерживали памятник, который был весь, сверху донизу, обвешан грубыми, потемневшими щитами из меди — той самой меди, какой обшивают киль корабля. На щитах были нацарапаны — по всей видимости, гвоздем — какие-то каракули. Работа чрезвычайно грубая. В большей части надписей сообщалось о посещениях памятника различными офицерами английского флота, в одной же значилось:

Возле этого места пал
Капитан Джемс Кук
Выдающийся Мореплаватель,
Открывший Эти Острова
в году 1778.

Когда убили Кука, его помощник, находившийся в это время на судне, открыл огонь по толпе туземцев, кишащей на берегу. Одно ядро попало в ствол этого дерева, и таким образом получился сей монументальный пень. В сумерках, под дождем, он показался нам унылым и одиноким. Как-никак, это единственный памятник капитану Куку. Правда, спускаясь с горы, мы набрели на какой-то довольно обширный участок, огороженный глыбами лавы и похожий на свиной загон, — на этом месте мясо капитана Кука было снято с костей и сожжено. Вряд ли, впрочем, можно это считать памятником, так как туземцы воздвигнули его не столько в честь знаменитого мореплавателя, сколько для того, чтобы зажарить его мясо. Род мемориальной доски был прикреплен к высокому шесту. Некогда на ней была надпись, повествующая о памятном событии, здесь происшедшем. Но солнце и ветер давно уже так обработали надпись, что теперь ни слова нельзя было разобрать.

Около полуночи поднялся хороший бриз; наша шхуна вошла в бухту и бросила якорь. К берегу за нами подъехала шлюпка, а через несколько минут туч и дождя как не бывало. Луна озаряла своим спокойным сиянием сушу и море, а мы легли на палубу и уснули. Это был здоровый сон, полный счастливых сновидений, какие выпадают лишь на долю усталых и невинных людей. 



на правах рекламы

https://sorokulya.ru

Обсуждение закрыто.